Мимоходом на курьих ножках - Милена Валерьевна Завойчинская

передала, что ты меня бросила. Не стыдно вот так? Не поговорила по-человечески, не дала что-то объяснить. Вещи вывезла, ключ матери моей в лицо швырнула. Совсем обалдела⁈

— Это она сказала, что я швырнула ей в лицо ключ? — Я удивленно подняла брови.

— Ой, не придирайся к словам! Ты прекрасно поняла, о чем я.

— И все-таки. Аделаида Львовна сказала, что я швырнула ей ключ в лицо?

— Нет, — поджал он губы. — Мама не так сказала. Мягче. — Я жестом предложила договорить, мол, ну и как же она сказала? И Дима соизволил ответить: — Сказала, что ты привезла ей связку с ключами на работу, чтобы не встречаться со мной.

Я удовлетворенно кивнула. Так и было.

— Янка, хорош дуться! — улыбнулся он, включая свое обаяние.

Раньше я постоянно велась на это и оттаивала, прощая ему все закидоны. А сейчас смотрела и не понимала себя. Ну симпатичный, да. Смазливый даже. Высокий, стройный, волосы светлые, глаза голубые. Одет хорошо. Девушки вон идут, взгляды на него бросают. А у меня даже не дрогнуло ничего. И, что удивительно, даже злости уже нет. Лишь презрение.

Я смотрела на Аниськина, прокручивая в голове мысли и оценивая свои эмоции. А он отчего-то решил, что раз я не скандалю, то все в порядке.

— Янка, ну чего ты как ребенок? Кстати, выглядишь отлично. Смотрю, отоспалась без меня-то? Ни с кем не встречаешься, выходит? Раз ночами только спишь, значит, никто не тревожит твой сон. — Димка многозначительно и по́шло поиграл бровями.

Я молчала. Перед глазами встало воспоминание увиденного, когда застукала его с Маринкой. Стало мерзко. И вероятно, это отразилось на моем лице, так как последовала фраза именно о случившемся.

— Ой, да ладно тебе, Ян. Ну чего ты взъелась? Первый раз, что ли?

— А был не первый? — подала я голос.

— Это ничего не значило. Жениться-то я собирался на тебе. Когда-нибудь. Однажды.

— А-а… — протянула я, и меня аж передернуло от накатившего отвращения.

Оказывается, и Маринка была не первая и не единственная. А я курица слепая, прав он. Самая настоящая курица и есть. Столько лет верила, что у нас любовь.

— Но я рад, что встретил тебя, — как ни в чем не бывало добавил мой бывший. — Давай начнем все с чистого листа? Ну, подумаешь, прокололся. По-серьезному у меня было только с тобой.

— Ты с дуба рухнул? — вежливо спросила я. — Правда считаешь, что после всего этого можешь предлагать мне начать сначала?

— А что такого? — сверкнул он улыбкой. — Раз ты еще не начала ни с кем встречаться, значит, чувства ко мне еще не угасли. Только, слушай, переехать ко мне снова не получится. Мама страшно злилась после твоего отъезда. Сказала, чтобы больше я девушек домой не водил.

— О как… И что же ты хотел мне предложить? — стало мне любопытно.

— Ну… Можно твоих родителей поднапрячь, снимут нам жилье. Они у тебя люди не бедные.

Я хмыкнула, покачала головой, шагнула прочь, бросив с отвращением:

— Какой же ты му… — С языка рвалось нецензурное слово, единственное подходящее ему определение, но я сдержалась: — … хомор ядовитый!

— Чего? Мухомор? — заржал он. — Янка, ты так и не научилась ругаться нормально? Хорош дуться, идем в кино сходим, потом посидим где-нибудь, пожрем вкусно.

Бывший шагнул ко мне, цапнул меня за плечи и притянул, обняв и прижав к себе.

— Давай-давай, не упрямься.

Я рванулась, но не успела возмутиться.

— Руки убрал от нее! — очень спокойно, но очень веско сказал вдруг рядом мужской голос.

Димка обернулся, увлекая и меня против моей воли, разворачивая. Я чуть не упала, но он сжал мое плечо сильнее, удержав на ногах. Я аж зашипела и дернулась.

— Больно же! Пусти!

Димка, конечно же, не собирался этого делать, он уставился на вышедшего к нам Марьяна.

А Марьян не захотел ждать реакции на свои слова, он просто спокойно взял за запястье руку, не дающую мне вырваться, и, особенно не напрягаясь, отвел ее в сторону. Я тут же отпрыгнула от Димки и скользнула за спину Марьяна.

Хотя, судя по выражению лица Аниськина, он сопротивлялся, просто рука Марьяна сильнее.

— Янка, и кто этот хмырь? — изучая красавчика-мага, ревниво спросил мой бывший парень.

— Жених, — ответил вместо меня Марьян.

Я булькнула горлом, так как собиралась сказать совсем не это, но уже глупо пытаться спорить в такой ситуации.

— Ах вот. Жених… И что же ты, Яночка, вся такая правильная, вся такая честная, сделала вид, что это я виноват в нашем разрыве? Всем знакомым напела, какой я негодяй… А сама на стороне шашни крутила? И жених вот образовался за моей спиной. Так, дорогая?

— Я тебе не дорогая. И нет, как раз я шашни на стороне не крутила. А вот как стала свободной, так и решила, почему бы и нет? Не по тебе же слезы лить? Вон, пусть тебе Маринка угождает. Так что да, три недели назад я познакомилась с парнем, и у нас отношения.

— Три недели? — фыркнул презрительно Дима. — И уже жених? Врешь и не краснеешь. Никто в своем уме не захочет жениться через три недели знакомства.

— Яна не врет, — не повышая голоса сказал маг. — Мы знакомы три недели. Этого достаточно, чтобы понять, кто что из себя представляет. И да — я ее жених.

— Да какое твое дело, Аниськин⁈ — психанула я. — Катись давай к своей Капустиной или кто там у тебя сейчас вместо нее. А моя жизнь тебя больше не касается!

Возможно, будь я одна, мы бы поцапались, я бы послала его к чертям собачьим и мы бы спокойно разошлись. Да и не поднимал Димка на меня руку никогда. Приличный мальчик из приличной семьи. К тому же он трусоват, знает, что мой папа, если что, его размажет и с землей сравняет.

Я не опасалась, что он ударит или сделает что-то такое. Ну потащил бы за собой, скорее всего, не обращая внимания на сопротивление. Но все равно бы я вырвалась, и мы бы поругались.

Но тут возник Марьян, и Аниськина закоротило. Пусть я бывшая. Пусть он мне изменял. Пусть и не любит уже, наверняка. Причем, скорее всего, давно не любит.