Шаманка поневоле - Shy Hyde

— Мир, — касаюсь его пальцев.

— Элла, — он смотрит на меня.

Не могу сказать, насколько осмысленно. Но, кажется, он меня видит.

— Элла.

Касаюсь его лба. Пропускаю между пальцев длинные волосы. Он будто успокаивается, но дышит часто-часто. Это ненормально. Но я не знаю, как помочь. Чуть не плачу от досады.

— Я не могу превратиться, гиря мешает, — стонет он, выгибаясь.

— Это больно?

В ответ рык. Его снова подбрасывает в воздух. Куда я попала? Бедный Мир. Ловлю руками его голову, опускаю себе на колени. Глажу по волосам. Это продолжается слишком долго. Так долго, что рискую окоченеть. Вместе с ним. Хорошо, что Камилка находит нас и приносит еды. Мира отпаиваем бульоном. Не помогает, но хотя бы руки его становятся не такими ледяными.

— Он будет мучиться, пока не пройдёт последняя фаза затмения, — говорит Камила.

— Так его разве здесь видно?

— Нет. Но всё равно влияет. Если было бы видно, он мог умереть.

Бросает в дрожь. Какой жестокий мир.

— А остальные где?

— Вернутся к концу затмения. Грымза как раз готовится. Просила найти тебя и привести вниз.

— Я не могу бросить Мира.

— А он разве не Яр? — ставит меня в тупик подруга.

— Яр. Просто я его так называю, чтобы не путать с другими, — выхожу из положения.

— Смешная ты. Ладно. Я пойду готовить лепестки. А ты приходи во внутренний дворик. А Мир или Яр не умрёт без тебя. Ему скоро станет лучше. Когда Луна покинет Солнце, он уснёт.

— Здесь? В холоде?

Камилка виновато пожимает плечами. Убеждаю её поделиться пледом и одеялом, зову Витальевну. Добрая женщина обещает подежурить с тувинцем, пока мы будем встречать драконов внизу.

Обряд не производит на меня впечатления, хотя ничего подобного я раньше не видела. Но все мои мысли заняты Миром. То и дело поглядываю на колокольню. Как он там? Жив ли? Не ушла ли Витальевна?

Тувинцы возвращаются в общагу, а меня вызывают к Грымзе. Ругает. Ну и пусть. Пусть даже накажет. Николас потихоньку шепнул, что в таком случае обязуется вызволить меня практически немедленно. За один только поцелуй и ужин при свечах. Теперь отношусь к нему более снисходительно. А внутри кипит ревность. Я так и не разглядела, с кем Колька на фотографии. А вдруг Наташка? Ух, я им покажу, когда вернусь. Особенно ей. Пользуется, гадина, моим отсутствием. Мне бы только ещё разок включить телефон. Они ведь увидят, что я была в сети? Поймут, что жива. Мне бы им присниться, но без Мира я не смогу. Он унёс гипно-генератор.

Грымза машет руками, даже кричит, кажется. Но я не здесь. И не в троллейбусе. Я в тайнике Мира, пишу родным, что я в порядке и очень их люблю.

— Товарищ Грымза, — прерывает мои фантазии Русский. — Лонн-младший просил смягчить наказание.

— Ни в коем случае. Я продляю магическое ограничение ещё на три месяца, — говорит ректорша. — Приведите его для оглашения.

— Он спит. На колокольне.

— Ну и напрасно. В его интересах явиться сюда как можно раньше, — её губы кривятся в усмешке.

Глава 28. Имена

Мир снова исчезает. На этот раз на месяц. Самое холодное время мы проводим за практикой. Слишком много машем руками, учим какие-то движения. Мастерим что-то наподобие гирлянд из верёвок, перьев, сосновых шишек и бумажных цветов. Да, их мы клеили полторы недели. Братья снова взяли обет. Если бы не Камилка и Витальевна, я бы сошла с ума. Даже поболтать не с кем. За работой мурлычу себе под нос песни о доме, семье, верности и вечности. Яр ко мне благосклонен. Конечно, я ведь узнала для него имена всех сестёр Брег. С рубиновыми серьгами Хельга, с малиновыми Хелена, Ангела с оранжевыми, а с розовыми Урсула. Та, которая обладает сильнейшей любовной магией, ставшей не в чести в этом мире. Оно и понятно, если в Совете города такие грымзы, как Грымза. Что касается братьев Лонн, то Бахтияр это действительно парень с сапфировым кулоном. А с кроваво-красным Краснояр. Это я сама догадалась. А он кивком подтвердил.

С Николасом мы встречаемся пару раз в неделю. Уроки я не считаю. Обычно мы сидим на колокольне, или в его комнате. Он угощает меня травяным чаем с пирожными. Обожаю их, но всё не решаюсь поблагодарить Витальевну за эти кулинарные шедевры. Ведь тогда она догадается, что у нас с Ни что-то вроде романа. Нет, я всё ещё думаю о Кольке. Но надежды на возвращение тают, как снег по весне. Тут бы вообще выжить. Девушки того и гляди подставят. Насылают на меня всякие проклятия. Хорошо, что я в них абсолютно не верю, иначе, как говорит Витальевна, много бед могли мне принести. Но я стойкая. А ещё играть роль умею. Ох как я накануне в обморок красиво падала, даже Яр поверил. На руках носил. Братья опекают меня. Тяжёлое испытание помогают пройти. Имена Красиковых всё ещё скрыты от нас. А время поджимает. До весны нужно узнать. Иначе братья не смогут защититься от их чар или настроить сети на тех, кто им мил.

Когда в последний день января возвращается Мир, меня вызывает к себе Грымза.

— Итак, леди, в марте нас ожидает погодный турнир. В прошлый раз вы неплохо себя показали...

Неплохо? Да я превзошла саму себя. Снег шёл за пределами купола.

— Соперники будут сильные. Не только из РодноГрада, но также из СосновобАчинска.

Дальше я пропускаю, пытаясь вспомнить, почему это незнакомое название звучит так привычно. Но в реальность меня возвращают слова Анакондовны:

— ...вам следует взять обет.

Что?

— Что? — я подскакиваю в кресле.

— Месяц молчания, леди. И никакого мычания, — быстро останавливает она, едва я успеваю открыть рот, — никакого воя, притопывания, прихлопывания... Некогда будет болтать, может, возьмётесь за ум и наконец сделаете доклад по драконам.

— Доклад? Ах, да... Я... У вас тут библиотека всё время закрыта, товарищ Анакондовна.

— Странное дело. Для всех открыта, а для вас...

— Не может быть, — перебиваю я. — Она всё время на замке. Как и музей.

Грымза закатывает глаза.

— И после этого вы планируете попасть в нужную дверь, леди?

— Я что,