Правила волшебной кухни 7 - Олег Сапфир

— Поподробней, пожалуйста.

— Один момент, сеньор, — экзорцист взглянул на часы. — Уже должны были подъехать…

В этот момент раздался стук в дверь, а следом в комнату вошёл человек в глухом жёлтом костюме радиационной защиты. Человек молча передал восторженным экзорцистам свинцовый чемоданчик с электронным замком, кивнул и всё так же молча покинул заведение.

— Это что?

— Это наука, сеньор. Мы хотим подвергнуть частицы, из которых состоит кукла, контролируемому радиоактивному распаду. Если разобрать дрянь на атомном уровне, никакая магия не сможет собрать её обратно!

— Чего⁈

Экзорцист ввёл код и раскрыл чемоданчик. На бархатной подушечке лежал небольшой брусок металла, который нестерпимо ярко светился зловещим зелёным светом. Маркиз физиком не был, но напрягся.

— Это опасно?

— Совсем чуть-чуть, — отмахнулся экзорцист, и в этот момент: — Ой, — у него отвалился нос.

— Идиоты!

Сеньор Гильермо Оливарес дорожил всеми своими членами, а потому не стал дожидаться пока у него самого что-нибудь отпадёт. Маркиз выбежал из комнаты, спустился вниз, перепрыгивая через три ступеньки, выскочил на улицу и только там хоть немного успокоился.

— Уволить! — заорал он на помощника. — Уволить всех к чёртовой матери!

— Слушаюсь, сеньор. Господам заплатить?

— Нет! Они от меня не получат ни сентимо и… и вообще, где ты их нашёл⁈

— По объявлению, сеньор.

— Оно и видно!

Хочешь сделать хорошо… маркизу хорошо была известна эта поговорка, так что дальше он решил искать исполнителя самостоятельно. В итоге сумел выйти на лучшего в мире, — и это было подтверждено не только честным словом, — магистра тёмных наук, и недолго думая нанял его. Заплатить пришлось втрое больше, чем потерпевшим фиаско экзорцистам, но на кону всё-таки стояла его жизнь.

Думая о «магистре тёмных наук», сеньор Гильермо ожидал увидеть ветхого старца в мантии, со зловещим посохом и бородой до колена. Вместо этого в дверях появился молодой человек лет так-эдак тридцати в гавайской рубашке, джинсах. За плечами рюкзак, в ухе наушнике и легкомысленная кепочка на голове. Ни бороды, ни мантии, ни посоха. Высунув один наушник, магистр окинул взглядом комнату и спросил:

— И кто же наша больная?

— Вот, — маркиз указал на куклу и решил не наступать дважды на одни и те же грабли: — Оплата только по факту.

— Без проблем, — кивнул тот и сразу же направился к Принцессе. Повертел её в руках со знанием дела, а затем как бы невзначай задал вопрос: — У вас бывают странные сны?

— Откуда вы знаете⁈

— Типичный случай, — магистр пожал плечами, а затем скинул с плеч рюкзак и достал из него ноутбук, какой-то странный прибор похожий на газоанализатор и баночку соли. — Артефактная сущность привязана к эмоциональному якорю. Скорее всего ваш сон, это проекция её эмоциональной травмы. Вот и мучает вас, потому что сама страдает.

— Страдает? — опешил Гильермо. — Эта тварь умеет страдать?

— Ну да. Возможно, несчастная любовь или потеря кого-то близкого…

«Это тебе за то, что разлучил меня с любимым!» — эхом пронеслись слова Принцессы в голове Оливареса.

— Но это всё неважно, — улыбнулся магистр. — Меня, мягко говоря, мало интересуют треволнения твари и её богатый внутренний мир. Мы же её убирать собрались, верно?

— Да! — кивнул маркиз. — Да-да-да, именно!

— В таком случае вам придётся снова погрузиться в сон. Именно там ваша… как вы её называете?

— Принцесса!

— Именно там Принцесса беззащитней всего. Ну что? Начнём?

Внезапно, магистр не просил ни икры, ни конфет, ни лимузина. Вместо этого он пообещал управиться за полчаса, дал маркизу сильное снотворное и предложил прилечь на диван. А пока Оливарес проваливался в сон, бродил вокруг куклы, рассыпал соль и бубнил что-то себе под нос.

Внезапно — яркая вспышка. Всё то же белое безграничное пространство, вот только никакой беговой дорожки в нём больше не было. Зато был бой. Где-то в вышине сражались двое — парень в гавайской рубашке и джинсах с явно скучающим видом и здоровенный матёрый космодес в розовом бронекостюме. Пиноккио палил по магистру из бластера и размахивал огромным двуручным молотом, но тому было всё равно.

Одним резким ударом он выбил из рук космодеса бластер, другим молот, а уже третьим отправил длинноносого в нокаут. Затем спустился с небес, и вопреки настоящей истерике Принцессы ловко спеленал её серебряными нитями, что появились у него прямо из рук.

— Ну что? — спросил магистр у астральной проекции Оливареса. — Просыпаемся? Просы…

— … паемся, сеньор Гильермо, просыпаемся! — парень хлопал маркиза по щекам.

— А⁈ Что⁈ Где⁈

— Всё, — коротко сказал магистр. — Сущность нейтрализована. Больше она вас не потревожит, — а затем надул и лопнул пузырь жвачки.

— А где… она?

— Вот, — великий кудесник резко достал Принцессу из-за спины.

Маркиз испуганно отпрыгнул, потому как первым делом подумал, что сон продолжается, и тряпичная дрянь издевается над ним. Сама показала ему, как сдаётся сеньору магистру, дала ложную надежду, а на самом деле сейчас разыграет твист и продолжит экзекуцию. И будет продолжать её до тех пор, пока маркиз Оливарес окончательно не сломается. Пока не станет называть себя «добрым верным Вонючкой» и беспрекословно исполнять её волю. Однако!

— Смотрите, — улыбнулся магистр, взял Принцессу за ручки и начал дёргать куклу, будто бы та танцует. — Тут-ту-ру-ту-ту!

— Ха, — коротко хохотнул Оливарес, а потом: — Ах-ха-ха-ха! — и ещё уверенней: — АХ-ХА-ХА-ХА!!! СВОБОДА!!!

В приступе триумфа, маркиз вскочил на ноги, осмотрел комнату и решил закрепить свою победу. Схватил Пиноккио и просто-напросто вышвырнул его из окна.

— Пошёл к чёрту! — крикнул маркиз, а после обернулся к своему спасителю. — Спасибо! Вы даже не представляете, что я пережил за последнее время! Давайте… давайте праздновать, а⁈ Я сейчас же прикажу накрыть стол! И бонус! Да-да, точно, бонус за проделанную работу! Я хочу заплатить вам две ставки! Нет! Три!

От угощений и совместного распития сеньор магистр отказался, а вот денежку забрал. После поклонился, снова заткнул уши наушниками и вышел вон, оставив маркиза наедине с его радостью.

А тем временем маленький розовый Пиноккио, что вылетел из окна и приземлился в кузов небольшого пикапа, уезжал всё дальше и дальше. Загород. На небольшой причал, с которого уходили в