Не судите ведьму строго - Светлана Калинникова

она ответила иначе. Это не имело значение, потому что он помнил главное — их зарождающееся чувство. Кому нужна пунктуальность, если он назвал ее любимой девушкой.

— Ты знала, что мои жены ревновали не к моим любовницам, а только к тебе?

— Меня это всегда удивляло. Твоя вторая жена меня просто ненавидела.

— Моя дочка тебя называла «твоя девочка» и тоже ревновала.

— Да уж.

— Я покурю на кухне или прогонишь на лестничную площадку?

— Кури, только я с тобой пойду.

Он щелкнул ее по носу и пошел на кухню. Там они встретили кота, который недовольно заорал на них, и Лина поспешила покормить его, чтобы задобрить.

— Будь мужиком, — обратился к Тишке Денис, — это моя женщина. Я не буду ее делить даже с ведьминым котом.

Тишка запрыгнул на диван и предупреждающе зашипел.

— Мой кот говорит о том, что, если ты будешь обижать меня, то тебя ждет неминуемая кара не только от ведьмы, но и от ее верного помощника — ведьминого кота. Мой Тишка просто убаюкает тебя, будешь как одурманенный ходить и воли лишишься.

— Опасный товарищ, — заметил мужчина и продолжил смотреть коту прямо в глаза. Но тут его что-то кольнуло в ногу, и он отвел взгляд, ойкнув.

— Кузьмич балуется, — пояснила, Лина, — мой потомственный домовой.

— Ребята, — тихо сказал Денис, — ваша хозяйка дорога мне, я буду очень осторожен с ней. Громкие слова не станут залогом уважения и любви, но я постараюсь стать для нее защитником, другом, возлюбленным. Ссоры, конечно, будут. Но я постараюсь не стать причиной ее слез, если только счастливых.

Кот спрыгнул на пол и дотронулся лапкой до его ноги. Мужчина наклонился и протянул руку: мягкая кошачья лапка встретилась с его ладонью. Мужской разговор состоялся, и ведьма счастливо засмеялась.

Денис курил и смотрел на нее. Это было так странно, что взгляд может ласкать и обнимать. Мужчина смотрел на нее, и ему нравилось то, что он видел — закутавшуюся в одеяло, уставшую и разомлевшую от любви дорогую для сердца женщину. Древний инстинкт защитника и любовника.

Утром он ушел очень рано, ему нужно было зайти домой, переодеть и побриться. А у Лины было еще полтора часа сладкого утреннего сна.

На работе она взбодрилась чашечкой кофе. Вообще, до самого заседания женщина ждала, что появится Нистратов и начнет у нее требовать объяснений. Но до этого не дошло. Тем не менее, она настроилась, что от него стоит ждать неприятностей.

Судья не ошиблась. Нистратов опоздал, и это могло быть связано с тем, что он спешно обсуждал с руководством линию поведения в суде. «Ходатайствами задавит как хорек курицу, — заранее настраивала себя на борьбу Лина, — начнет сейчас тень на плетень наводить».

Однако она не угадала, никаких ходатайств от него последовало.

В этом заседании осматривали вещественное доказательство — платок.

Лина обозначала доказательство, зачитала его описание из протокола осмотра, а Людочка показывала участникам процесса.

Платок был обнаружен в руках потерпевшего. На нем были обнаружены частицы ДНК его самого, подсудимой и другого неустановленного лица. Кто это «неустановленное лицо» инквизиторам было, видимо, безразлично.

Уже не только интуиция, но и мастер проклятий, и косвенные оказательства просто «вопят» — ищите другую ведьму!

— У меня вопрос к потерпевшей, — произнесла судья, — это платок вашей дочери?

— Наверное, я точно не могу сказать, у нее много аксессуаров. Да, думаю ее, — тихо сказала Антонова-старшая.

«Включила режим безропотной и тупой овцы», — усмехнулась Лина про себя.

— А, может, не ее? Вы уверены?

— Не уверена.

— Подсудимая, это ваш платок?

Ирина встала.

— Приношу возражения на действия суда, — вскочил обвинитель, — вопросы первым подсудимой задает защитник. Тем более, Антонова не давала согласия на дачу показаний. Это нарушает права подсудимой.

— Защита не видит таких нарушений, — с места выкрикнул адвокат.

«Началось в колхозе утро», — подумала Лина, и сказала:

— Ваши возражения будут занесены в протокол, но вопрос я не сняла. Магический кодекс не имеет императивных запретов по вопросам председательствующего.

— Это не мой платок, — тихо сказала подсудимая.

— Вам известно, чей это платок?

— Нет. Я видела его в руках Володи, когда нашла его в квартире. Я потрогала платок зачем-то.

— Игрушки тоже не вы принесли?

— Нет.

— Возража-а-аю! — заголосил обвинитель.

— Занесем в протокол возражения, — отбила подачу Лина. «Боже, дай силы его не прибить», — подумала она и покосилась на судейский молоток. А как было бы эффектно запустить им в Нистратова силой ведьминского внушения!.

— Так что, будете давать показания? — вместе с тем напирала Лина.

Но тут вмешался адвокат, попросивший перерыв для беседы с клиенткой. Лина согласилась, предоставила полчаса и пошла в кабинет.

К ней зашла Людочка, чтобы подписать сопроводительные письма.

— Обвинитель зашел к нам с Машей и сказал, что не даст вам развалить дело.

— Какой молодец! Старается мужчина. Что вы ему ответили?

— Маша сказала, что он пытается на вас оказать давление, а Нистратов дверью хлопнул на прощание.

— Машу ко мне позови.

Маша выглядела важно, будто ей предложили работу в Администрации Президента. Видимо, перепалка с обвинителем пошла ей на пользу.

— Вы, Ангелина Николаевна, решили добить Нистратова?

— Я просто делаю свою работу, — пафосно, как в кино, прогудела в ответ Лина, и помощник захохотала во весь голос.

— Уморили. Хотите мне задание дать?

— Машуль, нужно шепнуть адвокату, чтобы он запросил сведения в клининговой компании о девушке, которая осуществляла уборку у Антонова, и заявил ходатайство о ее допросе. Времени у него будет три рабочих дня. И еще, попроси потерпевших принести игрушки, которые в квартире сына нашли. Скажи, что мы их потом отдадим.

— Поняла, все сделаю.

Все вернулись в зал судебных заседаний. Антонова согласилась дать показания.

Подсудимая была одета в спортивный костюм, волосы были аккуратно убраны в низкий пучок. Она волновалась, периодически теребила завязки на кофте и пыталась сдерживать жестикуляцию при выступлении.

— Я не признаю вину. Я не убивала Володю. Папа, то есть Сергей Васильевич, сказал правильно, у меня были ключи от его квартиры. Я приходила к нему, когда сама хотела, и когда Володя меня приглашал. Мы любили друг друга, но от родителей мы скрывали наши отношения. Поначалу мы не знали, насколько у нас это серьезно. Потом не говорили