Друид. Дикие Чащи - Виктор Молотов

Правда, оставался открытым один вопрос: как потом принести её голову? Есть ли она вообще, голова, у сгустка тьмы? Хотя Виктор же говорил: раз она привязана к этому месту, значит, что-то её держит. Какая-то материальная часть у неё быть должна. Посмотрим.

Я оглянулся на скаку. Далеко позади, между стволами, мелькали всадники: маги из гвардий всё же рванули следом за мной. Толку от этого было немного. Отставали они очень сильно, и разрыв рос с каждой минутой. Оно и понятно. Во-первых, тварь была магической и двигалась быстрее любого зверя. Во-вторых, я сам непрерывно вливал магию в лошадь, а она у меня была подготовленная: ещё накануне я напоил её особыми отварами по рецептам Валерьяна, и дед, помнится, ворчал, что на такую микстуру переводить жалко его самогонный запас. Сейчас каждая капля той микстуры отрабатывала себя сторицей.

Лес вокруг начал меняться. Стволы пошли тоньше и реже, под копытами захрустела мёртвая трава, и в ноздри ударил знакомый запах гнили.

Гиблые земли. Я едва не загнал коня, пока добрался сюда, и кобыла подо мной хрипела, роняя пену, но дотянула. Дальше начиналось самое сложное.

Травяная дорожка, проложенная мной, вела через мёртвую зону прямиком к логову, и тварь неслась по ней, не сворачивая. Барьер Тенелиста открылся мне раньше, чем твари: мутная плёнка между чёрными стволами, подрагивающая, точно паутина. Дорожка моих трав упиралась в неё и обрывалась.

Дальше я быстро нашел двух тварей, питавших барьер. Опадыши заранее показали мне их. Подсказали, что они будут рядом.

И это были волки. Точнее, то, что когда-то было волками. Аномалия вывернула их наизнанку: шерсть слезла клочьями, под серой кожей ходили лишние суставы, а из распахнутых пастей сочилась знакомая чёрная жижа. На мой запах оба повернули головы одновременно, и в шести глазах на двоих не было ничего волчьего.

Сперва я думал снять с них контроль, но теперь чётко вижу — от них давно не осталось ничего живого.

Я спрыгнул с седла, и земля подо мной отозвалась.

Мои корни за последние месяцы продавились под гнилую почву глубже, чем думал сам Тенелист, и теперь они ждали моего слова. Первый волк прыгнул, и слово я дал.

Корень вылетел наискось и перехватил тварь в полёте, ударив под рёбра. Волка швырнуло в сторону, он перекатился, встал, и тут же второй пошёл на меня.

Двигались они умнее любых волков, какие мне попадались: первый сразу же поднялся и начал забирать вправо, заходя мне за спину, пока второй держал моё внимание спереди. Даже слаженно. Аномалия выжгла из них всё волчье, но охотничий инстинкт оставила.

Я отступил на шаг, заведя переднего на нужную точку, и сомкнул над ним две берёзы, которые пришли мне на выручку. Стволы хлестнули крест-накрест, прижали тварь к земле, и та забилась, разбрызгивая чёрную жижу.

Первый волк тем временем завершил обход и бросился мне на спину. Его встретила пришедшая с моих земель ель. Тяжёлая лапа ветви смела зверя в воздухе и впечатала в собственный ствол с таким хрустом, что добавки уже не потребовалось. Прижатый берёзами второй ещё бился, и я кивнул осине у него над головой. Осина ударила точно и коротко. Всё стихло.

За моей спиной тварь достигла края дорожки и врезалась в барьер. Мутная плёнка прогнулась, загудела, по ней разбежались разводы.

Существо отхлынуло и ударило снова. Барьер держал, но я видел, как при каждом ударе чёрные нити от мёртвых волков дёргаются и тускнеют. Опора высасывала из них последнее, латая пробоины, и чем сильнее бесновалась тварь, тем быстрее иссякал этот запас.

— Забирай, — сказал я лесу.

Корни поднялись неспешно, оплели оба тела и потянули их вниз.

Барьер ломался у меня на глазах: мутная плёнка пошла трещинами, провисла и опала грязными клочьями. Вся работа заняла считанные минуты, и в это время уложилось всё: и волки, и поглощение, и слом. Дольше тварь ждать бы не стала.

Она прошла внутрь. Там ей было куда интереснее.

И теперь мне оставалось только наблюдать.

Логово Тенелиста лежало в широкой низине: чёрные деревья кольцом, между ними провалы нор, и над всем этим серая паутина его силы, которую я только разглядывал издалека.

Тварь влилась в низину сплошным потоком тьмы и с ходу накрыла ближайшее дерево. Чернота обняла мёртвый ствол, зелёные глаза полыхнули, и дерево осыпалось трухой за два вдоха. Со всех сторон низины к незваной гостье уже ползло хозяйское войско: мёртвые стволы выдирали корни из почвы и шли на неё, скрипя и роняя чёрную жижу.

А потом из центральной норы поднялся сам Тенелист.

Он вскинул руки, и низина взорвалась. Десятки корней вылетели копьями и пронзили тварь насквозь, разом, с дюжины направлений. Любого зверя такой удар разорвал бы в клочья. Тварь же просто растеклась по копьям и принялась их жрать. Корни чернели и осыпались в её дыму.

Потом ходячие стволы навалились на черноту со всех сторон, молотя её корнями и пытаясь задавить массой, и на минуту низина превратилась в кашу из дыма и ломающегося дерева. Тварь жрала их быстрее, чем они подходили.

Тенелист понял это раньше своих деревьев. Резкий взмах посоха, и уцелевшие стволы шарахнулись от твари врассыпную, оставив её посреди низины в одиночестве. Хозяин логова менял оружие. Серая паутина над низиной пришла в движение, оборвалась с дальних креплений и пала на тварь сетью.

Обращённое войско из аномальных животных и духов подоспело следом. Они встали за мёртвыми деревьями. Ждали команды хозяина.

Вот теперь чернота забилась по-настоящему. Паутина не пыталась её ранить, она тянула. Я видел, как дым твари вытягивается тонкими прядями вверх, в серые нити, и как нити наливаются мутным светом.

Тенелист пил её. Он высасывал её досуха, и два голода грызли друг друга посреди мёртвой низины.

Зрелище было из тех, какие не забываются. По эту сторону паутины билась тьма старше Российской Империи, по ту сторону стоял маг, укравший у смерти не одно столетие, и весь мой расчёт держался на простой арифметике: чем бы ни кончилась их встреча, оба выйдут из неё слабее.

Тварь рванулась к нему. Продавила сеть, расплескалась по почве и хлынула на тёмную фигуру всей своей массой. На миг Тенелист исчез в черноте целиком, и я уже решил, что план мой сработал даже лучше задуманного.

Потом изнутри тьмы полыхнуло серым. За первой вспышкой пришла вторая,