Синхронизация - Инна Ласточка (Ness Quik)

Чехов подавился, закашлялся и некоторое время вообще не мог ничего сказать, а справившись с этим, выдохнул.

— Это Рич сказал?

— Да… а что слу…

Антон не дослушал её и сразу обратился к МАРИ, попутно активируя голографическую панель чипа.

— Мари, срочно, зашифрованный звонок профессору Джеймсу Томпсону. Три минуты.

— Запрос выполняется, майор.

Томпсон подтвердил соединение не сразу, а когда ответил, выглядел совершенно недовольным.

— У меня лекция, Антон. Что-то срочное?

— Да, есть пара вопросов, требующая вашего немедленного объяснения.

— Вот как… Сигнал зашифрован, я полагаю?

— Да. Профессор, у нас две с половиной минуты.

— Говори, я вышел из аудитории. Здесь безопасно, — за его спиной на экране действительно закрылась дверь какого-то кабинета.

— Вы вчера попросили меня встретить Нину, напомнили о приказе… Вы просили Ричарда Нейтана о том же самом?

— Что? Антон, ты пьян? С чего мне так делать?.. — он поражённо замолчал.

— А в тот день, когда Нина и Елена Нейтан пропали, вы дали Ричарду сыворотку, снимающую действие нейтрализатора? Вы попросили его помочь мне?

— Я был с Фармером. Конечно, нет. Что ты несёшь? — Томпсон тяжело вздохнул. — Только не говори, что Ричард сам сказал это.

— Да. Именно.

Профессор отстранился от передатчика и выругался, затем вернулся снова.

— Зайду вечером, время для разговора сейчас неудачное. До связи.

— Звонок завершён, — сообщила МАРИ.

Нина неуверенно взглянула на Антона, но прежде чем заговорить, допила кофе, давая тем самым ему время подумать.

— Расскажи мне, что случилось в тот день?

— А, — он отвлёкся от своих мыслей, — точно, полковник же сказал, что ты ничего не помнишь. Мы нашли вас в заброшенной лаборатории, ты была без сознания, мать Ричарда связана, а Эмилия и Командующий обсуждали изъятие твоего чипа… так я подумал тогда, но сейчас, столько раз в подробностях вспомнив тот момент, могу сказать только, что всё было очень странно. Ричард не дал отцу договорить, а когда Кристофер, откровенно испугавшись его появления, хотел что-то возразить, Рич выстрелил.

— Он ещё и стрелял в отца?

— Да, в плечо. Потом приказал Эмилии молчать… Я, честно, отношусь к твоей приёмной матери плохо, очень плохо, но даже я не могу с уверенностью утверждать, что она виновата. А если Эмилия защищалась?

— Значит, она правда направляла бластер в лицо Елены?

— Да… но это было, словно… Я подключил Мари, посмотрим, что она выяснит.

— А что, — удивилась Нина, — никто не пытался поговорить с ними после? С мамой и Командующим?

— Пытались, но они молчат и, что меня больше всего поражает, согласны со всеми обвинениями.

— Так, ясно! — Нина встала. — Теперь я точно хочу пойти и поговорить с Ричардом, он очень удачно меня пригласил.

— Что?! — Антон тоже встал и перекрыл ей путь к выходу. — С ума сошла? Если он хоть как-то причастен к происходящему, тебе нельзя с ним встречаться! Это опасно!

— Моя работа сама по себе представляет опасность. Ты пошёл меня искать тогда, это понятно, а сейчас что? Собираешься защищать меня всегда?

— Это другое!

Нина набрала в рот воздуха, чтобы продолжить спор, но тут же сменила решение и проговорила с насмешкой.

— О, майор Чехов ревнует меня к своему старому товарищу? Или это проявление заботы о напарнике?

— Я твой капитан и старше тебя по званию, ты не пойдёшь! Это приказ.

Она скрестила руки на груди и поджала губы.

— Послушай, он уже предлагал мне шпионить за тобой, и сейчас приглашает тоже не для милой беседы, но у меня есть козырь и я почти уверена в успехе... А что сможешь сделать ты? — она улыбнулась. — У тебя есть предложение получше? Всё, что происходит, касается меня, моей семьи и моей работы.

— Перестань! Ты, правда, не можешь пойти.

— Могу, если ты доверишься мне. Я тоже хочу всё выяснить.

Что ж, он мог устоять перед откровенным сарказмом, перед соблазном или чьим-то давлением, но не перед её просьбой, не перед таким убеждением.

— Ладно, посмотрим, чего ты стоишь, Нина Леоновенс, — Чехов отступил в сторону, но не позволил уйти. — Есть ещё кое-что, касающееся тебя, и ты не упомянула об этом.

— О чём? — заинтересованно спросила она.

— Об этом, — он засунул руку во внутренний карман своего полурасстёгнутого кителя и выудил цепочку с кулоном, — не ищешь случайно?

Нина поймала цепочку в ладонь и рассмотрела рассечённый кулон, на котором до сих пор тусклым пятном выделялся отпечаток её крови. Она вспомнила, как кто-то ходил вокруг неё в темноте кабинета, как они сцепились, как она поняла, что фигура была женской, как они обе врезались во что-то несколько раз, что-то уронили и сломали, затем интуитивно она схватила что-то тяжёлое и кинула в противника, но попала в стену, зацепила цепочку кулона, а затем кто-то подкрался сзади и всё погрузилось во тьму.

— Спасибо. — Нина поправила застёжку и сжала кулон в кулаке, — он много для меня значит.

Кулон блеснул в свете ламп, и Антон улыбнулся, наконец, убирая руку с двери. Однажды он уже видел этот кулон. Очень давно. На шее её отца, Лео Леоновенса.

Нина собиралась на встречу с Ричардом — крутилась у зеркала в своей каюте — и думала о Чехове. Странно, при всём её подсознательном отношении к нему, именно Антон потребовал для неё должность лейтенанта, именно он выражал готовность помогать, и именно он первым отправился её искать. Сердце её наполнилось теплом оттого, что сегодня, когда она вернулась на «Пегас», Антон ждал её у входа, и это казалось ей чем-то очень правильным. А Ричард… Нравился ли он ей? При других обстоятельствах она, возможно, обратила бы на него внимание, но гадким червяком в её голове сидела его просьба шпионить за Антоном, и его ложь… это лишало его любого шанса на взаимность.

— Можно? — Антон дважды стукнул в приоткрытую дверь, прежде чем заглянуть к ней. Створки двери сами разъехались и втянулись внутрь стены.

— Да, — Нина надела китель поверх белоснежной рубашки и поправила воротничок, любуясь своим отражением в зеркале. — Будешь опять отговаривать?

Он усмехнулся.

— Если б это могло хоть как-то поменять твоё решение, я бы так и сделал… А вообще-то, я пришёл сказать, чтоб ты была осторожна. Только что из госпиталя и сразу в бой… Не то чтобы я сам так никогда не делал, но не одобряю в твоём случае.

— Я могу за себя постоять, опекать меня не надо.

— Верю, но ты ещё студентка, я не знаю, на что ты способна, как тебе удастся его уговорить, если ты уже отказалась