Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

моим сыном. Ты научишь его всему, что должен знать молодой человек его возраста и положения. Владению оружием, верховой езде и всему прочему. Что касается образования, то в Ростокском университете есть русские студенты. Выберешь среди них лучшего. Я настаиваю, чтобы он знал русский язык, обычаи и все, что может пригодиться царевичу.

– Наверное, я не смогу взять с собой Регину Аделаиду…

– Решай сам, дружище: если это не задержит тебя, можешь взять ее с собой. Можешь оставить здесь или отправить к родне в Лифляндию. Ты хочешь что-то спросить?

– Прошу прощения, но, как я слышал, принц Владислав идет на вас войной. Могу ли я оставить вас в такой ситуации?

– Пустое, об этом не стоит беспокоиться.

– Вы так думаете?..

– Ну посуди сам: сейм вряд ли выделил много денег на эту войну, и большинство жолнежей и шляхтичей осаждавших Ригу, отправится по домам. Хорошо если пять тысяч из них присоединится к его войску. Король Сигизмунд даст сыну тысячи четыре кварцяного войска, не более. Ну и тысяч пять он наберет в Литве… А у нас только в Смоленске восемь тысяч хорошего войска. Пусть осаждает.

– Ходкевич – опытный военачальник, – покачал головой фон Гершов, – разбить его будет трудно. У вас не так много сил в Москве, чтобы быстро выступить ему навстречу.

– Давай посчитаем, – согласился я. – Что мы имеем?

– Если позволите, я начну со своего полка. Восемьсот хорошо обученных драгун, это неплохо. Есть еще русский полк, которым командует Федор Панин. Но они обучены гораздо хуже, там много новобранцев, и у них просто не было времени. Но полторы тысячи драгун у вас есть. Кстати, а почему Панин до сих пор поручик?

– Недолго осталось, – усмехнулся я, – вот устроим смотр, и награжу Федьку за верную службу. – Считай дальше.

– Следующим я назвал бы полк Вельяминова. Почти две тысячи рейтар, это большая сила, хотя они не слишком хорошо обучены.

– Но-но, – добродушно заворчал стоявший до сих пор тихо Никита, – дойдет до дела – мы еще посмотрим, кто лучше обучен!

– Прости, Никита Иванович, но это правда. Большинство из них как было поместной конницей, так и осталось. Они недурно вооружены, безусловно храбры и имеют некоторое понятие о дисциплине, но до настоящих рейтар им далеко, кроме, может быть, двух-трех эскадронов. С кирасирами та же проблема, мекленбуржцы неплохи, но ваши рынды…. Но, как бы то ни было, две с половиной тысячи тяжелой кавалерии у вас есть. Лучшие из них не слишком уступят королевским гусарам, а остальные, при удаче, смогут поддержать их атаку…

– Продолжай, я слушаю.

– Теперь о пехоте. Первыми я назову полк Гротте. Они опытны и хорошо вооружены. Большинство из них нанято вами еще на родине, остальные присоединились здесь. Полторы тысячи обученных солдат – это, конечно, немного, но лучше чем ничего. Дальше идут стрельцы. Те, которыми командует Анисим, весьма недурны. Я бы даже сказал, что они не уступают вашим мекленбуржцам. Остальные хуже их, хотя и лучше польских гайдуков. Как бы то ни было, у вас восемь тысяч недурной пехоты.

– Ну что же, почти двенадцать тысяч хорошего войска… – согласился я, – продолжай.

– Если армия вашего величества и превосходит в чем-то противника, то это, несомненно, артиллерия. Вы всегда придавали ей большое значение, и это принесло свои плоды. Несмотря на то что значительную часть имевшихся пушек пришлось отправить для укрепления Смоленска, оставшихся с лихвой хватило для стен кремля, Белого и Земляного городов. А ваша полевая артиллерия просто выше всяких похвал. Я иногда просто теряюсь, зачем столько легких орудий? Если не ошибаюсь, их уже больше четырех десятков.

– Ошибаешься, – спокойно возразил я, – почти шестьдесят.

– Вот-вот, – согласился Кароль, – и к ним почти две тысячи пушкарей, которые все это время усердно тренировались и исправно получали жалованье. Это чертовски дорого!

– И чертовски действенно!

– Что же, если вы не ошиблись с оценкой польских сил, то беспокоиться и вправду не о чем. Кому мне сдать полк?

– Пожалуй, фон Визену – он из Мекленбурга, и солдаты его знают.

Каждый раз, возвращаясь домой, Никита Вельяминов испытывал нешуточное беспокойство. После памятного происшествия он усилил охрану, поменял сторожей и посулил холопам, что спустит с них три шкуры, если они станут покрывать своевольство Алены. Похоже, принятые меры принесли свои плоды, и все же окольничий серьезно беспокоился. Впрочем, сестра в последнее время вела себя вполне благонравно, не давая поводов для претензий. Спешившись, окольничий придирчиво осмотрел двор. Все было чисто, караульные ели его глазами, и, так и не найдя к чему придраться, он вошел в дом. Алена встретила его поклоном и тут же поднесла ковш с квасом. Брат с удовольствием выпил и, решив, что все в порядке, улыбнулся сестре.

– Все ли ладно? – примирительно спросил он.

– Слава богу, – отвечала она, также улыбнувшись.

– Вот и хорошо, – почти успокоился Никита, – чем занималась?

– Приданое шила, – почти проворковала Алена, мгновенно насторожив брата.

– Али надумала?.. – удивленно спросил он, припомнив о сватовстве Буйносова.

– А чего тут думать… смотр-то скоро будет?

– Какой еще смотр?

– А то ты не ведаешь!

– Да откуда же ты все знаешь? – изумился окольничий. – Ведь я не велел никого пускать…

– Слухами земля полнится, – загадочно отвечала сестра.

– Вздорные то слухи!

– Так чего ты тогда взъярился?

– Ничего! Только попомни, даже если смотр и случится, тебе на нем не бывать!

– Посмотрим.

– Да что же это такое! Слышишь меня – в своем дому я хозяин!

– Слышу, братец, а только против судьбы не пойдешь.

– Господи, да что же вы, Евины дочери, такие вздорные! Ежели что втемяшится, так никаким колом не выбьешь…

– То ли еще будет, братец… вот сам когда женишься, тогда и хлебнешь с шила патоки.

– Спасибо, успокоила, – засмеялся Никита, потом, оборвав смех, серьезно спросил: – Сестрица моя милая, а с чего ты взяла, что он тебя выберет? Ведь если смотр случится, со всей Руси девиц привезут, молодых да пригожих, в шелках да бархате и узорочье богатом…

– А я – самая красивая.

– Эва как! И других красавиц, значит, нет?

– Отчего же не быть – есть, а только выберет он меня!

– Да почему ты так решила?

– Это не я решила, а он. Только еще не знает об этом.

– Тьфу!..

Перед тем как выступить в поход на Смоленск, королевич Владислав решил дать пышный бал и пригласил на него всю здешнюю шляхту. Это вызвало немалое воодушевление среди местного панства, и приглашенные рекой потекли в столицу. Всякому ведь лестно оказаться на таком празднике, хотя не каждый мог это себе позволить. Те кто побогаче, надевали роскошные кунтуши и садились на великолепных лошадей, а приехав, сорили деньгами, стараясь пустить собравшимся пыль в глаза. У других и одежда и кони были попроще, но гонору они имели ничуть не меньше. Третьи и вовсе