Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

а степень собственной свободы в рамках порученного дела. Одно, когда каждый твой шаг контролируется – такой вариант ему совершенно не нравился, другое, действовать в рамках. Даже жесткие ограничения давали возможность для маневра.

А определенный простор ему был нужен, тем более, когда удача сама шла к нему в руки.

Шаевский, Горевски, Мирайя, Ромтттез, Левицкий…

Почти два месяца для него за этими именами не существовало живых людей, лишь сухие строчки отчетов да записи. Но и этого оказывалось достаточно, чтобы понять: кроме весьма непростого взаимодействия нескольких спецслужб там было что-то еще, не вписывающееся в привычные правила и формы.

Прибрались в деле по Зерхану идеально. Вот это – слишком идеально, и стало крючком, на который он собрал всю цепочку. Допуск у Валанда был полным, да и рекомендации врачей надежно прикрывали его интерес.

Вспомнить, как бы ни хотел, он не мог – участок мозга был безвозвратно утерян, но узнать все или так и остаться в неведении, закрыв глаза на мелкие нестыковки, было в его силах.

Полет на боевых симуляторах, разрешение медиков на проведение массажа гостившей на крейсере журналистке, аварийная продувка шахты…

Что Мирайя играла совсем не ту роль, которую ей приписывали, он сообразил быстро, больше времени ушло на то, чтобы понять – какую. До конца же осознал только теперь, когда Шторм упомянул про основную линию расследования.

Схема операции на Зерхане была иной, но похожей. Элизабет – аналитик, остальные лишь обеспечивали ее нужными данными и прикрывали.

Он – тоже?

Ответ на этот вопрос Валанд знал. О событиях тех дней забыл, но ниточку себе оставил, словно предполагал, чем все может закончиться.

Пришедший на домашний ящик привет от старого друга выглядел невинно. Как дела? Давно не писал? Еще не нашел свою, единственную, которой в юности писал стихи? И, как намек на то, о чем спрашивал, четверостишье.

Литературной ценности оно явно не представляло – кто не пытался сложить в рифму рвущиеся из груди слова, когда тебе семнадцать, – но для Валанда стало ключом к созданному им же хранилищу данных.

Прощальное письмо к Элизабет было там. И запись той их ночи…

Сам Валанд сделать ее не мог, не в его правилах было коллекционировать свои победы, скорее, не успел отключить мув-контроль, а потом убрал эту часть, оставив в системе пометку о личном контакте.

– Нет! – Шторм опять был недоволен, но тут уж причина лежала на поверхности и от Марка не ускользнула. Будь воля полковника, О-два не имело бы никакого отношения к его игре. Но… кто-то решил иначе, а у Шторма не хватило авторитета добиться своего. – На Горевски только постановка цели, все остальное – твоя работа.

– Силовое прикрытие… – не столько уточнил, сколько подумал вслух Валанд.

Судьба дала ему шанс понять, вновь ощутить то, что он чувствовал к этой женщине. Увидеть ее взгляд, коснуться кожи, вдохнуть аромат…

Он не помнил ее, но не забыло тело, отзываясь на мысли, тосковало сердце, когда он вновь и вновь смотрел, как сползает халат с ее плеч…

Ему предстояло ее прикрывать, сейчас это было важнее. Если она была ему дорога…

Закончить мысль ему не удалось.

Шторм поднялся, отошел от стола, за которым сидел, почти выйдя из зоны экрана.

– Зерхан с самого начала выглядел клоакой, не позволив недооценивать себя. То, что происходит на Приаме, обманчиво воспринимается местной проблемой.

– Обманчиво? – переспросил Валанд, ничуть не сомневаясь в том, что полковник, скорее всего, прав.

Если судить по слухам, которыми Марк не гнушался пользоваться, Шторм был из тех, кто редко ошибался даже по мелочам. Не верить ему сейчас у Валанда не было оснований.

– Я бы предпочел сказать это кому-то из своих, – полковник продолжал стоять там же, на самой границе изображения – сделай он шаг, и останется лишь голос, – но выбора у меня нет, поэтому говорю тебе: Приам только кажется безобидным. Войди они в состав Коалиции, проблем у нас было бы меньше, но… Тиашин предпочел полную свободу и вольных требованиям и договоренностям. Этого нельзя не учитывать. – Опять пауза, заставившая Валанда вновь задуматься о том, кому и для чего нужен был этот разговор. Уж больно напряженной она была. – Элизабет переболела тобой. Заставишь ее страдать, твоя уникальность тебя не спасет.

– Но… – попытался прервать полковника Валанд.

Зря старался. Недаром Шторма называли Штормом…

– Молчать! – гаркнул полковник так, что Валанд подскочил раньше, чем сообразил, что этого делать не стоило. Не для того тот орал, чтобы напомнить о разнице в звании, просто давал понять, что чужой тупости не терпит ни в каком ее проявлении. – Это ты можешь свое начальство убеждать в своей невинности, а я твое хранилище держал на прицеле еще до того, как ты в него влез.

– Господин…

Вторая попытка была столь же неудачной.

– Я тебя предупредил – выводы делай сам. И еще… – он подошел ближе, тяжело оперся о крышку стола. – Через четыре дня Лазовски будет на Приаме. Думаю, ты понимаешь, что это значит.

Валанд понимал – уступать не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока не разберется со всем до конца.

Глава 6

Куиши и Шаевский сидели на диване в противоположном углу комнаты и тихо, чтобы не мешать мне, обсуждали последние события.

Даже если бы говорили громче, все равно не сбили с мыслей. Их просто не было, что-то вертелось в голове, спотыкаясь о факты и не всегда лестные эпитеты. Относились они и к обещанным Куиши тишине и покою, и к Шторму.

Почему к нему? Привычка! После знакомства со Славой количество переданных мне дел, которые в итоге оказывались не столь уж примитивными, какими казались на первый взгляд, увеличилось в разы. Совпадением быть не могло. Не тогда, когда речь шла о полковнике, у которого с моим шефом были давние отношения.

О причине я догадывалась, и она даже мне слегка льстила. Но…

Вот это самое «но» мне все чаще и не давало покоя. Если уж Шторм начал плотно задействовать нашу службу, значит, в том мире, в котором крутился он, было не все столь радужно, как представлялось издалека.

Сейчас об этом думать не стоило, но… Опять то самое «но»…

Наша с Шаевским тревога оказалась небезосновательна. В подвеске находилась ампула с одурманивающим веществом. Механизм, приводящий ее в действие, был скрыт в серьгах. Они же служили маяком, активируясь при первом соприкосновении с кожей объекта.

Объектом была я, мои биопараметры Ханри успел взять в Опере.

Предусмотрительная тварь!

Все эти подробности