"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Шла бы ты, — сказал я, выдвинув руку. — Не стрелять.

Смысла в этом особо немного, потому что тело изначально мертво, а тварь пули не возьмут. Да и хрен его знает, не привлекут ли звуки ещё кого.

И вообще не рванёт ли порох на этой стороне.

— Ш-ш-ла, — отозвалась тварь сипло. — Т-ты… останься. Со мной останься.

И улыбка становится шире, настолько, что лицо Яшки трескается, не выдержав давления. И из белых трещин на коже выползает жижа.

— Тьма, — я дёрнул за поводок. — Что это за дрянь?

— Большой. Опасно, — Тьма отозвалась не сразу. — Прятаться. Он — внутрь…

И картинку подбросила, в которой что-то такое, огромное, необъятных даже размеров, сокрыто глубоко под землёй. И оттуда, из глубины, наружу пробиваются щупальца. Вот они и ловят зазевавшихся тварей, выедая их изнутри и натягивая шкуры, как дети натягивают тряпичные куклы на руку.

С людьми, впрочем, схема та же.

Меня аж замутило.

— Ещё назад, — я выставил руку.

— Боиш-ш-шься? — уточнила тварь и тоже руки растопырила. — Дай обниму!

Она разумна?

И вообще, где она… так, если под землёй…

И земля, вернее уж пол больницы, поросший мхом, задрожал.

Глубоко.

И наверх выбраться не способна, но…

— Там! — нервный выкрик заставил меня обернуться. Так. Ещё один покойник поднялся. Этот даже не пытался притворяться человеком. Двигался рывками, нелепо выкидывая то одну ногу, то вторую. Этакая уродливая пляска.

И ещё тень.

И… тварь спешила собрать всех мертвецов, до которых только могла дотянуться. А сама…

Судя по дрожи, и сама она приближалась.

— Это Подземник, — Михаил Иванович, похоже, был осведомлён лучше меня. — Редкая погань. Тело скрыто глубоко под землёй, а потому добраться до него невозможно.

— Тьма, убери…

До него не доберемся, а вот он, судя по дрожи, до нас так даже очень.

Тьма, преобразившись в нечто длинное вараноподобное, бросилась под ноги Яшке, и кто-то там, за спиной, матюкнулся.

— Стоять! Это… свои…

Яшка рухнул, нелепо взмахнув руками, и Тьма плащом укрыла тело. Чувствую, потом придётся много чего объяснять, но…

Потом.

Когда выберемся.

Призрак сшиб второго покойника, а дрожь под ногами усилилась.

— Подземник редко поднимается, но… — Михаил Иванович перекрестил очередную кривоногую фигуру, и та полыхнула белым светом.

Но если поднимется, нам конец…

— … его ловчие щупальца могут простираться на версту…

Это вот не радует.

— И количество их велико…

— Как с нею бороться?

Потому что лекцию о повадках я бы после послушал, полезно для общего развития, а сейчас мне куда интереснее понять, как эту погань прибить.

— С подземником не борются. Его обходят.

Обойти тут нечего. Тварь устроилась как раз там, где один мир втекал — или вытекал? — из узкого больничного коридора другого. И пройти мимо не получится. Во всяком случае, я не знал другой дороги.

— Тьма?

— Глубоко. Не добраться. Я лезть. Он чуять. Скинуть.

То есть, тварь, почуяв атаку Тьмы, просто скинет щупальце?

Значит, надо как-то…

Тьма с хлопаньем поднялась над телом, чтобы нежно укутать собой новое. Только дело не в мертвецах. Впереди пол треснул, выпуская толстую змею, перевитую кольцами.

И ещё одну.

Левее… правее… пол шатался и ломался.

И…

Дыра, пробившаяся в центре ширилась. Я слышал, как трещит то ли земля, то ли здание. Я видел, как в воронку осыпаются камни и трава, сперва мелкие и медленно, а потом быстрее и быстрее. И как там, ниже, шевелится что-то огромное, готовое явить себя людям.

Змеёю развернулось одно щупальце.

Другое.

И дюжина. Но эти, коротковатые, какие-то обрубленные, лишь шевелились, не делая попыток добраться, но лишь цепляясь за края дыры, расширяя её.

— Алексей Михайлович! — рявкнул я, пятясь вслед за людьми. — Вы там… не хотите подсобить? Алексей…

Потому что я не справлюсь.

Мы не справимся. Щупалец становилось больше. Одни, корнями расползались вокруг дыры. Даже не корни — якоря, которые тянули наверх огромное тело Подземника. Другие дергалист, обнимались друг с другом, пытались поймать Тьму. Призрак же, заверещав, взобрался по стене и завис где-то там, под потолком, оттуда глядя на это шевелящееся кубло.

— … Михайлович, — я осёкся, потому что… ну вот знал же, что не обойдётся без сюрпризов.

Знал.

А всё равно охренел.

Ибо крылья — это одно, а когда человек сам собою поднимается, да так вот, прям хорошо поднимается над землёй. И руки в стороны разводит, а из груди его вырывается волна света, это, скажем так, удивляет.

Причём свет жёсткий.

Радиоактивный такой свет.

И Призрак заорал, а Тьма, пытавшаяся отгрызть кусок чудовища, спешно юркнула в сторону. А потом нырнула в меня, как и Призрак. Я же не успел. Свет прошёл насквозь.

И было больно.

Опять больно.

Я услышал, как зашипела, плавясь, кожа. И вонь её, горелой, почуял. Кажется, услышал собственный крик, а потом понял, что кричать не могу… и оглох.

От своего ли голоса.

От воя твари.

От…

Всё-таки подвиги — это дерьмо.

Глава 32

Бомбой, брошенной в экипаж, сейчас убит Бакинский губернатор князь Накашидзе. Губернатор убит в центре города на Парапете. Смерть была моментальной. Место катастрофы оцеплено войсками. Многие магазины закрыты. Настроение тревожное. По улицам разъезжают конные патрули. Пока все тихо.

«Русское слово» 25 (12) мая 1905 года

Пахло сдобой.

Сладко. Сытно. Я прямо-таки увидел эти булочки, округлые и пышные, мягкие, с желтоватою корочкой, щедро посыпанною маком.

И чтоб мякоть завивалась, и можно было её раскручивать, отщипывая по кусочку.

И молока бы. Не парного, но просто молока. Следом за пониманием, что ещё немного и сдохну, если молока не дадут, пришло другое — я живой.

Живой, мать вашу.

Несмотря ни на что.

И это тоже удивляло. Меня ж если не совсем испепелило, то так вот… прилично пообожгло. Я ж помню. А тут вроде и ничего.

Не больно.

Ожоги всегда болят, даже мелкие, а я вот… или накачали чем хорошим? Опиумом тем же. Тут его много где используют. Могли и на мне. Если так-то я не против. Лежу вот.

Думаю.

О молоке, булочках и о том, что всё-таки жив.

— Да спит он ещё, — Метелька? Он, зараза. Значит, и он жив. И мне от этого тоже хорошо. Просто замечательно.

Нет, точно накачали.

— Николай Степанович сказал, что опасности