"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

Я остановился посреди зала и посмотрел на них, на своих немногочисленных, но самых верных, самых отчаянных союзников. Мою семью. — Лия, тебе нужна будет самая важная роль. Ты — наш командный центр. Наши уши, глаза и голос. Я достану тебе доступ к серверам городского наблюдения и полицейским частотам. Ты должна будет сидеть здесь, на связи, мониторить всё. Абсолютно всё. Если что-то пойдёт не так, если они вычислят нас раньше времени, если охрана Волкова начнёт действовать слишком быстро… ты должна предупредить остальных. Далать код «пепел». И тогда все немедленно сворачиваются, уничтожает все следы и уходит. Ты — наш тыл и наше спасение. Наш ангел-хранитель. — А я? — тихо, но уже твёрже спросила Алина, её глаза уже были сухими, в них читалась та самая стальная решимость, что когда-то помогла ей стать одной из лучших в Академии. — Ты будешь с Альфредом. Его правая рука и его мозг. Твои знания по архивной магии, древним символьным кодам и ритуалам защиты бесценны для взлома их протоколов. Поможешь ему собрать и настроить этот генератор. И… — я сделал паузу, выбирая слова, — тебе нужно будет подготовить само поле боя. Заложить основы для хаоса.

Я достал из кармана тот самый, вырезанный из меня чип. Он лежал на моей ладони, холодный и безжизненный кусочек металла и кремния, несущий в себе столько зла, столько perverted науки. — Мы не будем вешать его на голубя. Это слишком ненадёжно и просто. Мы его модифицируем. Превратим из орудия порабощения в оружие возмездия. Альфред, — я повернулся к нему, сжимая чип в кулаке, — сможешь сделать из него… не просто маячок, а троянского коня? Вирус. Чтобы он не просто передавал сигнал, а при активации нашего генератора становился его усилителем-ретранслятором? Чтобы он заражал другие чипы, переписывал их команды? Чтобы в момент сбоя он не просто заглушал сигнал Козина, а перехватывал управление. Хотя бы на несколько секунд. Передавал свою, хаотичную, самоуничтожающую команду. Например… «идентифицировать ближайший источник опасности и нейтрализовать его». А источником опасности, — я усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого, — пусть будет охрана Волкова. Их форма, их опознавательные знаки. Пусть их идеальное оружие повернётся против них самих. Пусть паук попробует яд своей же паутины.

Альфред присвистнул, его глаза расширились от восхищения, ужаса и благоговения перед грандиозностью и дерзостью замысла. — Это… это гениально и безумно. Безумно гениально! Их протоколы должны иметь многоуровневую криптографическую защиту… но… если я смогу использовать их же частоту как катализатор, создать обратную волну, своего рода «симпатическую» магию на уровне кода… Да! Я попробую! Это будет самый эпичный, самый дерзкий взлом в истории магии! Мы войдём в учебники! Если, конечно, учебники после этого вообще кто-то будет писать.

— У нас есть неделя, — сказал я, обводя всех взглядом. В его тишине слышалось громкое биение наших сердец, слившееся в один тревожный ритм. — Всего одна неделя, чтобы подготовиться. Никаких ошибок. Никаких провалов. Каждый день, каждый час, каждая минута на счету. Мы должны действовать как те самые шестерёнки в их механизме — безупречно, тихо и синхронно. Мы — тени. Мы — сбой. Мы — надежда.

Мы молча смотрели друг на друга. В воздухе висела вся невыносимая, давящая тяжесть предстоящего. Мы были крошечной, жалкой на фоне могущества врага группой безумцев: бывший ассасин с незаживающими шрамами на душе, барменша с стальным стержнем внутри, учёный-архивариус с волей кованой стали и гениальный сумасшедший инженер, говорящий с машинами на их языке. И мы собирались бросить вызов самой могущественной, самой безжалостной машине подавления в Империи.

— Зато будет о чём рассказать внукам, — с натянутой, но искренней и отчаянной улыбкой произнёс Альфред, уже копаясь в своём ящике с инструментами, деталями и запрещёнными артефактами, который он, видимо, притащил сюда тайком и спрятал под барной стойкой.

Я не ответил. Внуков могло и не быть. Мы могли стать лишь ещё одной кровавой страницей в истории, которую потом перепишут победители. Мы могли стать прахом, развеянным по ветру. Но это был единственный шанс. Шанс спасти не только Императора, не только империю, но и души тех несчастных, кого превратили в бездушное орудие. Искупить свою вину. Спасти свою собственную душу от окончательного мрака.

Война была объявлена. И теперь мы должны были выиграть её. Не силой, но хитростью. Не яростью, но расчётом. Не грубой мощью, но изящным, смертоносным ударом скальпеля в самое сердце болезни. Мы должны были стать призраками в их машине, песчинкой в их шестерёнках, тем самым сбоем в их идеальной, бесчеловечной программе.

И я знал — мы это сделаем. Потому что за нами была правда. А за ними — лишь холодная, пустая ложь и предательство Империи. Наш план был даже гениальнее, чем их. На первый взгляд, могло показаться, что мы всего на просто четыре выпускника академии магии и что мы можем им противопоставить? Но на самом деле, мы были намного большем! Мы бились за будущее! Нет-нет, не за наше! За будущее целой империи и именно тут с Санкт-Петербурга начнется очищение ее от всяких нечестивых ублюдков типа Козина и министра Волкова. Они ответят за каждый свой поступок, так же, как раньше это сделал чертов предатель Кайзер. Я лично убью их, как и пологается последнему из Ордена Ассасинов…

Глава 13

Неделя, оставшаяся до дня «Икс», тянулась мучительно и двусмысленно, словно время само по себе заболело, замедлив свой бег в преддверии неминуемой лихорадки. Каждый день в специальном отделе был похож на изощрённую пытку — необходимость носить маску бесстрастного исполнителя, в то время как внутри всё кричало и рвалось наружу. Хотелось взять эту клавиатуру от маг бука и разломать одним ударом о голову Козина. Это хотя бы как-то раскрасило серые будни в этом месте.

Я с неожиданной остротой скучал по тем простым, почти будничным вызовам моего прошлого отдела. По пьяным некромантам, воришкам-иллюзионистам, по тем самым гопникам, вроде Кирпича. Там была хоть какая-то приземлённая ясность, понятные, пусть и грязные, правила уличной драки. Здесь же, в стерильном кабинете с видом на мрачные министерские шпили, каждый миг был пропитан ложью, каждый взгляд коллеги мог