"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Я развернулась и побрела в дом. На крыльце стоял Дима, у него на скуле краснела ссадина и наливалась синевой гематома.

— Это что, был твой женатый дружок? — зло спросил Дима.

— Ой, хоть ты не начинай, — огрызнулась я, и прошла мимо него в дом. Выпила ещё воды, и принялась рытья в аптечке у Томы в шкафу. Выпила сразу две таблетки цитрамона, поставила телефон на зарядку и пошла спать на диван. Пошли вы все!

Очухалась я уже в небе, от ощущения полёта. Я будто белый искрящийся шарик несусь от дома к кладбищу. Пролетаю мимо ограды, вижу знакомую тропинку, почти задеваю верхушки сосен. Где-то вдалеке, у самой оградки на противоположной стороне кладбища вижу одинокую фигуру. Стоит, подбоченясь, на плечах яркий цветастый платок. Юбка до пола, полосатая блузка. Смотрит ровно мне в глаза, поджидает.

Я подлетаю всё ближе, и вижу, что ноги ее тонут в какой-то грязной вязкой жиже, которая засасывает её по мере моего приближения. Глаза зелёные, злые. Губы шепчут то ли молитву, то ли проклятие. Волосы у лица выбились из косы, раздуваются от ветра. Темные, как смоль. Я вижу, как она уже по горло в этой луже грязи, захлёбывается, кричит. Рот разевается в немой мольбе, но я не слышу ни звука. Она молотит руками по земле, загребает скрюченными пальцами, хватается ногтями за кладбищенскую пыль. Ещё секунда — и она пропадает. А я остаюсь кружить над грязной лужей, стараясь запомнить её расположение. Замечаю, что рядом валяется нож, перо, какая-то кровавая масса, черная свеча и моток ниток. Чувствую, как меня засасывает обратно в дом. Ощущаю падение с высоты, открываю глаза. Дом. Потолок. Окна. Чувствую головой подушку, ногами колючий плед на диване под сбившейся простынью. Дышу.

Резко сажусь в постели, упираюсь руками в простынь. Зачем-то оглядываю потолок, но он всё такой же белый. Сердце колотится, дыхание сбитое, как после пробежки. Что это было сейчас?!

Знаешь, Таня, пора признать, что с тобой творится какая-то чертовщина! То у тебя искры летят из пальцев, то мертвые тётки скалятся, то летаешь во сне как белый светящийся призрак. Это абсолютно ненормально! Но что с этим делать — я не знаю. Пока не знаю.

Я прислушалась. Дом совершенно точно был пуст. Димы не было, почему-то я была в этом абсолютно уверена. Я встала, переоделась джинсы и футболку, в которых приехала и заглянула на кухню. На ней было идеально чисто. Ни следов еды, ни присутствия Димы. Ну и хорошо, так даже лучше.

Я проверила телефон. Он полностью зарядился, но сеть всё ещё была недоступна. Странно, но ладно. Мне она пока что была не нужна. Я решила в последний раз сходить на кладбище, чтобы проверить место из сна, и уезжать домой. Оставаться в деревне мне больше не хотелось. Я итак буду разгребать произошедшее ещё очень долгое время.

Я сунула телефон в карман джинсов, нацепила тёмные очки и вышла на улицу. В лицо пахнуло душным полуденным воздухом, лоб мгновенно покрылся испариной. Но я бодро зашагала по улице в сторону кладбища, напевая вполголоса прицепившуюся мелодию. Похмелье почти растворилось, голова была легкая. Я засунула мысли о Роме подальше и решила, что вытащу их тогда, когда буду готова. Сама ситуация была глупа до абсурдности, поэтому я обязательно с этим справлюсь!

Ну, а вот и ограда. Я уже почти не удивилась, увидев над дальним концом кладбища привычный серый дым. Но сейчас мне казалось, что все обитатели кладбища настроены против меня. Трава цеплялась за ноги, и я то и дело спотыкалась. В глаза бросались угрюмые лица на надгробиях, солнце слепило глаза. Я чувствовала молчаливое сопротивление. Меня будто хотели отворотить от задуманного. Но я закусила губу и смело шла вперёд. Я чётко помнила дорогу, и уверенно огибала могилу за могилой. А вот и конец старой части кладбища. Вот ограда, а вот и то место, где утонула прабабка.

Между двумя оградками было нетронутое место, как будто специально оставленное для ещё одной могилы. На этом месте ничего не было, если не считать пыльной, почти идеально круглой проплешины в траве. Вокруг буйная растительность продолжала расти как ни в чем не бывало, а внутри заговорённого круга была мертвая пустота.

Я смотрела на эту рану в земле и не решалась подойти. Ветер вокруг меня раскачивал сосны, птицы молчали. Я увидела невдалеке калитку и решила выйти с кладбища этим путём. Развернулась и почти бегом кинулась прочь с этого места. Было жутко, как будто в спину недобро уставились чьи-то глаза. Хватит с меня могилок и мертвецов, пора налаживать свою собственную жизнь, не влезая в магические дебри.

Я толкнула калитку и с удовольствием потопала по незнакомой дороге прямиком в лес, который начинался в правой стороне, почти вплотную прилегая к деревне. Там я искала прохлады и чувства защищенности, чтобы укрыться от взглядов, сверливших мне спину.

С облегчением я зашла под защиту сосен. Я обожала это место. Самый вкусный запах на свете — это аромат нагретых на солнце сосновых иголок в летний полдень. Он кружит мне голову, я не могу им надышаться. Лес всегда был моим убежищем. Я люблю его тишину и наполненность жизнью. То тут, то там поют птицы, где-то хрустит ветка. Солнечные блики играют на сосновой коре. Эта привычная с детства картина изгоняет из сердца могильный холод. Когда кладбище скрывается из виду и меня окружают только сосны и зелень, я опускаюсь на мягкую хвойную подстилку и закрываю глаза.

На пятом вдохе из глаз начинают катиться крупные слёзы. Я чувствую холодные дорожки на щеках, и не мешаю им литься. Перед глазами встаёт безобразная сцена между мной, Ромой и Димой. Лучше я подумаю об этом, чем о том, что я увидела на кладбище. Мне нужно было ухватиться за что-то земное, понятное, пусть и не очень приятное.

Конечно, Рома совершенно зря вспылил. Но, с другой стороны, что ещё можно было подумать? Я была практически в неглиже — в мужской безразмерной футболке, всклокоченная и с голыми ногами. Дима тоже был заспанный и очень домашний. На столе были остатки вечернего пиршества, да ещё и при свечах. Что Рома должен был подумать?

С другой стороны, он абсолютно точно меня приревновал. Иначе бы не бросал мне тех обидных слов, не ударил бы Диму. А если