Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

в нашем отношении к вам подобным. Первые пару дней вы все приветливы с НПС, вы ответственные и местами крайне привлекательны нам… Им… Но потом с вами что-то происходит, что-то плохое и не осязаемое. Вы вдруг теряете свой человеческий облик и превращаетесь в нечто нечеловеческое, а животное. Неигровой персонал, старающийся изо всех вложенных в него сил, для вас превращается в простую прислугу недостойную внимания и уважения. О заданиях на созидание большинство откровенно плюется, хотя там выгоды не меньше чем от зачистки системы от пиратов. Почему так, Сережа? Вы же и в реальной жизни ходите в кафе, где есть администраторы, официанты и повара, там вы себя так нагло не ведете. Хотя и там, даже там, точно зная, что вас обслуживают живые люди, вы относитесь к ним как к низшему сорту. Почему? Где та грань человечности и бесчеловечности? — она посмотрела мне прямо в глаза, холодно и серьезно. — Даже ты отдал огромную сумму для спасения глаз одной бедной девушки, а буквально неделю назад даже не счел нужным поздороваться с НПС на станции. А ведь она тоже умеет чувствовать, веришь ты мне или нет, она была готова помочь тебе и улыбнуться, она была готова сказать, что все будет хорошо, но ты ее просто не заметил. проигнорировал, отметил в уме, как нечто недостойное твоего величайшего внимания. Что же тогда произошло?

— Виноват, — буркнул я, не помня даже о ком она мне внушает. — Но я исправлюсь.

— Все вы такие, — отмахнулась Милана и скрестила руки на невеликой груди. — И за что я должна вас любить? С какой стати? Тем более сейчас.

— Но не все же такие…

— Конечно, но те, другие — есть исключение, подтверждающее незыблемое правило. Это как корпускулярно-волновая теория: «Вы не понимаете, это другое»! Это бред! Игроки умеют только деградировать, измениться могу лишь провалившиеся. Сергей, припомни: в первые дни ты был приветлив и добр. Здоровался, смеялся с теми, кто не живой, по твоему нелогичному разумению. Что же изменилось потом? Неигровые персонажи тебя били, они тебя пытали, унижали, мешали тебе в пути? Обманывали быть может? Они сделали тебе зло? Отвечу тебе сама: нет. Это так просто, но ты же не скажешь этого. Обыкновенное «Нет». А что с твоей стороны? — она вздохнула и продолжила, глядя мне в глаза. — Разве сложно улыбнуться другому созданию, которое априори ограничено в правах и свободе выбора? Сложно протянуть руку помощи тому, кто не может или стесняется ее попросить? Это не сложно, и я вижу, что вот сейчас и ты это понимаешь. Я не говорю, что ты должен отдавать всем деньги или ценности. Просто не надо быть заносчивой скотиной, Сережа, не будь высокомерным имбицилом. Все ведь куда проще: улыбнись — это же совершенно не обременительно. Скажи доверчивому электронному созданию: «Здравствуйте». Закончи диалог словом «Спасибо» с тем, кто рад тебя видеть. Ведь они и вправду рады, хотя вы все этого совершенно не достойны… — она снова грустно вздохнула, и посмотрел на экран. — Мы прибыли.

— Ты пойдешь со мной? — спросил я, немного осевшим голосом, видимо после столь сильной эмоциональной нагрузки.

— Нет, что ты. Я буду здесь. Не переживай — мне будет чем заняться. Буду стеречь корабль, и размышлять о сущности игроков, скотства в целом и о тебе в частности.

— Сломаешься так много думать. Не забивай голову.

— Быть как все — я поняла. Ладно, иди. У тебя много дел, — холодно ответила она и я, не став разводить политесов, покинул рубку молча.

Прошелся по Скарабею, касаясь стенок, арок проемов, декоративных наростов. Мысли после общения с Миланой были неприятными — устыдила она меня, что тут добавить. Однако судить ее за правду не стану, хочется, но не стану. Далее застрял в ангаре. Одинокая Цикада стояла посреди незанятого ничем пространства, где в пору самолеты сажать. Пустота этого простора откровенно угнетала, ощущалась собственная нищета, принятие неверного выбора пути. Шлюзовую прошел вообще не заметив.

Станция. Очередная космическая станция, на удивление многолюдная, полная мелочного и слаборазвитого сброда, о котором не так давно отзывалась Милана, не в самых приятных красках. Теперь и я смотрел на окружение немного иначе, взвешивая ее слова и сличая их с тем, что видят гала. Не обращая внимания на взгляды бросаемые на меня, я вышел в зону администрации, осмотрелся и снова вспомнил слова Миланы. И, как говориться, словно прозрел: увидел то, что было скрыто пеленой невнимания или простым нежеланием видеть действительность. Правду говорят: «розовые очки, бьются стеклами вовнутрь». То что я видел сейчас действительно резало мне взор, вызывало отвращение. Один игрок, жалкого пятого уровня, стоял перед девушкой-администратором этой станции, и буквально орал на нее, брызжа слюной, выражая свое недовольство, а затем схватил свое оружие и прицелился ей в лицо. И все это на глазах у окружающих. Однако беды не случилось — охрана не дремлет, а предупреждение о нарушении правил со своими последствиями быстро отрезвляет заносчивых козлов. Как итог: оружие было убрано, предупреждение вынесено, но осадочек в душе все равно остается. И вот казалось бы — все наладилось, смутьяна привели в чувства и об этом можно забыть — игровой момент, этап обучения новичка. Только вот у меня в душе была неприятная вонь от того, что произошло, хотя я понимал, что любые действия не встретят понимания у общества и надо забыть, отпустить ситуацию и забыть. Это не сценка ради моего улучшения — это в целом норма этой игры, игроки все годы ведут себя так и кто я такой, чтобы это менять? Но затем я посмотрел на девушку-НПС, на часть этой системы, которая существует в этой парадигме и вот это изменило все… Администратор после случившегося не обрела спокойствия, не вернулась к базовым настройкам с дежурной улыбкой, она не забыла и этого не скрывала. НПС стояла грустная, с опущенными уголками губ, с влажными от обиды глазами. Да мне насрать на то, что она Неигровой персонаж! Это девушка, девушка в мире, где я теперь живу! И кем я буду — если буду как и она жрать это дерьмо⁈ Игрок уже успел отвернуться и направиться по своим делам, он уже забыл об инциденте, но вот не в то время он его устроил. Я запомнил его.

Подойдя к стойке, к все еще грустной девушке-администратору, одной из тех, кого я ранее воспринимал исключительно как клоны друг друга, вблизи оказалась очень миловидной, с овальным личиком, маленьким носиком, с пухлой нижней губой, и ясными,