"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Движение "Жизнь только от Бога" он создал и развил усилиями этого священника отца Сергия. Теперь остается только официально его возглавить и идти с ним на предстоящие выборы. И вполне может победить. Так почему это огромное большинство, которое не получает второй жизни, будет мириться с тем, что ничтожное меньшинство вторую жизнь получает? Но ведь всегда были неравные условия жизни – одни получали лучшее образование, лечение, дома, машины, а другие – качеством похуже. И продолжительность жизни от этого у них была разной. Никто особенно этим не возмущался. – Президент Объединенной Руси сам для себя защищал свою точку зрения. Но тут же честно сам себе и возражал: – Да, но лечение – это одно, а вторая жизнь – это совсем другое. Как бы тебя ни лечили, ты все равно умрешь. А тут новая жизнь, с новым, здоровым телом. Вновь уже забытые радости жизни, вновь трепет любви, вновь радость отцовства. И возможность, в принципе, получить бессмертие. Нет, как ни крути, это уже совсем другой уровень. И все же Грушенко не прав. Люди все очень разные. Бог нас создал такими физически, интеллектуально разными, по-разному воспринимающими этот мир. Это значит, что между людьми всегда будет борьба за достижение лучших условий жизни. А борясь, человек, хочет он того или не хочет, преобразовывает мир. Преобразование мира – вот что предопределено Богом. А созданный им человек – инструмент для этого. И технология обретения второй жизни – это одно из многих проявлений необходимого неравенства между людьми. Об этом Бог скажет нашему посланнику. А если нет? А если прав Грушенко, вернее, его священник? Что вторая жизнь – это аморально по отношению к другим людям. Ну, нет, так нет. Поживем – увидим. Интересно, а пойдет Владимир Владимирович на то, чтобы снять с себя "надсмотрщика" еще до победы на выборах? Рискнет? Ведь можно же и не победить и лишиться второй жизни. Прав Кедрин. Это был бы поступок. Такому противнику и не стыдно проиграть. И все же прав я. Вторая жизнь человечеству нужна, неравенство между людьми необходимо. За это говорит вся логика развития человечества». Внутренние терзания президента Объединенной Руси прервал короткий бой часов. Половина первого, первое июля. Примерно через час американцы скрестят свою ядерную шпагу с силами космоса.

«Что ж, если у американцев ничего не получится, экзамен на зрелость у Бога мы провалили. Два наших решения оказались неверными. А может, все же есть третье решение?»

В это время американская ракета «Protector-5» осуществляла свою третью коррекцию траектории. До встречи с астероидом оставалось восемьсот тысяч километров – всего лишь двадцать длин земного экватора.

Четыре с половиной миллиона километров от Луны.

1 июля 2190 года. Четверг. 01.29. Время московское.

Бесстрастный и безмолвный бортовой компьютер американской ракеты «Protector-5» спокойно отсчитывал последние секунды своей электронной жизни. Ровно через двадцать пять секунд его программа, в миллионный раз сравнив текущее время с числом, забитым в одну из многочисленных ячеек памяти, обнаружит их совпадение до пятого знака после запятой. И тут же последует короткий приказ-импульс на детонаторы термоядерного чудовища. И вновь в Солнечной системе на несколько минут вспыхнет маленькая рукотворная звезда. А пока компьютер, обработав очередную порцию информации, полученной от бортового локатора, уверенно подал несколько коротких импульсов на рулевые двигатели, вгоняя реальную траекторию ракеты в расчетную. И вновь десятки килограммов ракетного топлива устремились, подгоняемые турбонасосами, в камеры сгорания. Там, соприкоснувшись, они вспыхнули жарким пламенем и с огромной скоростью вылетели из сопел, толкая ракету в нужном направлении. И в этом слаженном оркестре насосов, трубопроводов, приборов автоматики и клапанов одна скрипка допустила фальшивую ноту. Пропускной клапан трубопровода окислителя открылся не полностью. Ненасытные ракетные двигатели недополучили несколько килограммов топлива. К расчетному времени «Protector-5» на расчетную траекторию не вышел. Не хватило восьми сотых секунды.

Компьютерное время добежало до своего конца, и компьютер отдал последнюю в своей жизни команду. Через тысячную долю секунды, не успев совершить и одного удара своего электронного сердца – и одного оборота диска винчестера, компьютер испарился. Энергия термоядерного синтеза вырвалась на волю… но на одну десятую секунды позже…

Расколотый на две оплавленные части, астероид продолжал нестись к Луне. С расстояния в четыре с половиной миллиона километров она казалась неяркой крошечной звездочкой.

Луна. Море Дождей. База «Восток» Объединенной Руси.

1 июля 2190 года. Четверг. 01.59. Время московское.

– Семен, американцы промахнулись. – Лицо Стаса Скворцова от постоянного недосыпания казалось каким-то помятым. На белках глаз отчетливо проявились красные ниточки лопнувших сосудиков.

– Я так и знал. Когда эвакуация?

– Начинайте сейчас. В три ноль-ноль по Москве все твои люди должны быть в эвакуационном корабле. Там же получите команду на пуск.

– Ясно. Что делать с «Прорывом»?

– Семен, американцы были очень близки к цели, – лицо начальника Центра управления космическими базами, казалось, еще больше приобрело вид комканой бумажки, – но лучше бы они просто промахнулись.

– Они его раскололи? – Богомазов буквально выкрикнул тяжело бухнувшую в его голове догадку.

– Угадал. – Скворцов тяжело вздохнул. – По крайней мере на две части. Куда упадут эти куски, одному Богу известно. Сейчас они летят практически рядом. Скорее всего, астероид лопнул от термонапряжений, вызванных ядерным взрывом. Мы этот раскол обнаружили только потому, что «подсвечивали» астероид сразу четырьмя лазерами. Компьютер совместил эти четыре «картинки» и увидел зазор. Наверху принято решение не вывозить гиперпространственный корабль с базы. Может, конструкция самой базы хоть как-то защитит «Прорыв».

– То-то я думаю, почему Земля так долго на связь не выходит. А тут, значит, такая петрушка получилась.

– Скорее не петрушка, а горькая редька.

– Стас, у меня к тебе есть предложение. Помнишь, со мной на связь выходил академик Хохлов? Ты в курсе, о чем он со мной говорил?

– Нет. Вы с ним разговаривали по защищенной линии связи. На этом настоял академик.

– Хохлов попросил меня объяснить создавшуюся ситуацию Ковзану.

– Кто это? – не понял Скворцов.

– Пилот «Прорыва», кто же еще.

– И что же сделал этот Ковзан, когда ты ему все обрисовал?

– Он предложил вариант, как можно спасти «Прорыв».

– Он, часом, не второй Эйнштейн?

– Бери больше. Он – любимец Бога, – прозвучало в ответ с Луны.

Земля сделала долгую паузу.

– Семен, – наконец откликнулись за триста восемьдесят тысяч километров, – э… ты, часом, не переутомился?

– Успокойся, Стас. Это определение не мое, а Хохлова.

– Гм… Академик Хохлов – это авторитет. Ну и что предложил твой любимец Бога?

– Вывезти «Прорыв» на космодром, закачать в баки его стартовой ракеты топливо из «Юпитера» и