"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Седов опустил конечность, только сейчас почувствовав, что она стала затекать.

«Стук-стук».

— Никак нет, не нравится.

— То-то же. Ты сколько уже в отряде?

— Полтора года почти.

— Как фамилия?

— Сержант Седов.

«Стук-стук».

Полковник опёрся правым локтем на столешницу, сидя вполоборота:

— Ага, помню — четвертая волна набора, наверно.

— Так точно!

Постукивания со стороны двери начали звучать всё реже, с большей задержкой. Ефрейтор с жалостью смотрел на своего однополчанина: руки рядового дрожали от перенапряжения, поясница «провисла» под тяжестью амуниции — пах был на расстоянии сантиметров пяти от пола, мышцы уже отказывались подчиняться. Вокруг ладоней Никитина были мокрые пятна древесины, впитывающей пот.

— Ты не сдохни там только, Никитин! — бросил командир «Раската» через плечо и продолжил разговор. — Дежурный, видно кого-то со стороны «восьмидесятки»?

— Под вечер кто-то из мелочи — может «тритон», а может и «гара» — шарился по кустам, но без попытки прорыва.

— Я тебя понял.

Громов посмотрел на пришедшего с ним ефрейтора и спросил у того:

— Спать на посту будешь?

— Никак нет! — мотострелок скорее выстрелил словами, чем сказал.

— Правильно. А ты, сержант, следи, чтобы служба велась — на это тебе лычки и даны! Если твой пост ещё раз просядет в боеспособности, то ты вылетишь из «Раската» со справкой об идиотизме на лбу — не лучший документ для устройства на работу.

Сержант заметно покраснел. Громов встал, сделал пару шагов по направлению к двери и остановился:

— Никитин, вставай, хватит качаться, а то ещё в культуристы подашься!

Боец упал на пол, затем быстро поднялся, схватил свой автомат за цевье, вскочил и напоролся на взгляд командира «Раската».

— Ещё раз заснёшь на боевом посту в заслоне — я тебе коленку прострелю, — тихо сказал Громов и вышел из бокса. Рядовой прошмыгнул за ним.

«Фуууххх», — сержант вытер пот со лба. Затем посмотрел на прибывшего ефрейтора:

— Ты всё слышал?

— Да. Я ведь кашлял, пока мы шли с ним сюда, думал, вы услышите — не спалитесь. Я не знал, как сделать, чтобы этой херни не произошло!

— Забей, — Седов достал из разгрузки пачку сигарет.

— Он тебя на контроль взял, да? — двадцатилетний ефрейтор с острым подбородком, слегка отвисшей нижней губой и большими глазами болотного цвета не унимался.

— Ну… да. Но это мы ещё не по-крупному залетели.

— Лютует?

— Самое противное, если из «Раската» выкинет. Там уже будет по хрен на справку!

— В смысле?

Веснушчатый лоб молодого ефрейтора напрягся, покрывшись складками кожи над переносицей. Сержант же достал сигарету из пачки и пока просто крутил её в пальцах:

— Понимаешь, «Раскат» — это всё. Я ведь туда год пытался пробиться. Эту форму, этот берет, этот девиз — я сам всё это выбрал. К нам нельзя попасть второй раз. Это как семья, понимаешь?

Затем, немного подумав, добавил:

— Громов, на самом деле, офигенный мужик, я тебе отвечаю!

— Ммм, — ефрейтор промычал, сделав вид, что понимает, о чём речь.

— Так, я сейчас курну по-быстрому, а ты пока сядь на моё место для виду.

Парень не заставил себя упрашивать и без промедления рухнул на раскладной стул, да так, что тот аж заскрипел.

— Э! Сядь, а не раздолбай! — сержант легонько ударил костяшкой по шлему солдата, направившись к выходу.

Снаружи оказалось мокро и темно. Небо не было привычно усеяно звёздами. Луна спряталась за облаками. Привыкшие к свету настольной лампы глаза всё никак не могли перейти в «ночной» режим. Щёлкнул шершавый ролик зажигалки и дым поплыл к низу гортани. «Сейчас бы в постель, да на ту блондиночку в купальнике», — сержант замечтался о девушке, которую увидел вблизи взлётной полосы днём. Он пытался рассмотреть позиции подчинённого ему заслона, но без толку. Сейчас дальше пяти метров от бокса ничего не разглядеть. Над травой начала появляться первая дымка тумана.

Ефрейтор рассматривал закорючки в открытом «Журнале старшего по заслону». Судя по времени написания последней проверки, сержант верил в светлое будущее, потому что его рапорт спешил на пару часов вперёд.

— Да уйди ты! — с улицы доносились тихие ругательства Седова, видимо, на приставших к нему мошек.

Сидящий за столом мотострелок посмотрел на оставшиеся пустые страницы журнала: «Фух, сегодня ещё не надо оформлять новый». Ефрейтор помнил, как однажды попал в наряд, который закончился разлиновыванием вручную тысячи страниц этих отчётов, описывающих дежурство. А всё потому, что предыдущий наряд там исписал последние чистые листы в подшивках, и новый дежурный не собирался принимать пост, пока старый не подготовит ему чистый комплект для ведения записей.

— Аааай! — вдруг вскрикнули снаружи. Ефрейтор повернулся к двери: сержант стоял спиной к боксу, схватившись за ухо левой рукой. В правой он всё ещё держал дымящуюся сигарету. Сержант немного наклонился влево, будто пытаясь вытрясти что-то из головы.

— Чё там? — громко спросил у него ефрейтор. Сержант молчал. Из его пальцев правой руки, наконец, выпала сигарета. Улетев в лужу, бычок сразу погас. Седов убрал руку от головы и выпрямился.

— Всё нормально? — крикнул ефрейтор.

Сержант медленно, немного шатаясь, повернулся лицом к боксу: его глаза были широко открыты, рот как будто пытался что-то сказать — губы дёргались. На его бронежилет упали две капли крови с левой части головы.

Ефрейтор вскочил со стула:

— Тебе в медпункт надо!

Седов никак не отреагировал, только перевёл взгляд на ефрейтора. Спустя минуту, пошатнувшись из стороны в сторону, сделал первый неловкий шаг к двери.

— Чё с тобой?

Сержант не отвечал. Второй, третий — шаги становились уверенными, но пока ещё короткими. Достигнув дверного проёма, Седов встал как вкопанный. Его зрачки были сужены до маленьких чёрных точек. По левой щеке, шее, шла тонкая струйка крови из уха.

— Седой! Ты чёт странный! — ефрейтор взял со стола свой автомат. Он не понимал, что ему сейчас делать. Ведь если сержант принял наркотик, то нужно помочь «раскатовцу» скрыть последствия, иначе потом будет не отмыться перед сослуживцами от статуса «суки». А если, вдруг, сержант начнёт драться, а он его в ответ вырубит прикладом, то затем долго нужно будет объяснять причину появления синяков на дежурном. Да и Седов, придя в себя, может неправильно понять.

— Рааааааргггх! — прорычал «Старший». Он резко прогнулся в коленях так, что те громко хрустнули, подал корпус немного вперёд, руки развёл в стороны, как вратарь.

— Рарррррррргггггггххххххх! — ещё громче прокричал Седов. В его широко открытом рту стала видна пена.

— Стой, где стоишь! — ефрейтор снял автомат с предохранителя. До него начало доходить, что дело тут не в наркоте, и мотивы