"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

— Мы спасли Императора, — тихо, но с железной, негнущейся твёрдостью сказал я, глядя в потухший, забитый паутиной камин. — Мы сорвали их план. Они не активировали «зомби». Он жив. Его охрана цела. Его армия не превратилась в марионеток. Это главное. Это — наша победа.

— Но какой ценой? — прошептала Лия, обнимая за плечи рыдающую Алину. Её собственное лицо было мокрым от слёз. — Нас теперь в федеральном розыске. За нами будет охота. Нас будут искать все — и гвардия, и министерство, и… и те, кому мы помогли, теперь будут считать нас врагами.

— Зато они себя показали, — неожиданно твёрдо вступил Альфред, его голос был слабым, но в нём снова, сквозь покаяние и страх, пробивалась знакомая искра. — Козин и Волков… они так рьяно, так истерично нас обвиняли… они сами себя выдали своей готовностью тут же нас уничтожить. Император не дурак. Он старый, опытный лис. Он запомнит это. У него появятся вопросы, очень неудобные вопросы. Мы посеяли семя сомнения в его душе. Мы показали, что у него есть враги не только среди явных мятежников.

Я кивнул, подходя к запылённому, почти слепому окну и глядя на тёмный, бесконечно чужой лес. — Он прав. Это была не окончательная победа. Это была первая битва. Первый ход в большой, долгой и грязной игре. Они теперь знают, что у них есть противник. Что их идеальный, выверенный план дал сбой. А мы… мы живы. Мы свободны. Мы вместе. И мы знаем правду. Мы — тени, которые видели их настоящее лицо.

Я повернулся к ним. Они были испуганны, измотаны до предела, подавлены, но — я это видел — не сломлены. В их глазах, рядом со страхом, жила решимость. — Теперь мы — призраки. Тени, которые будут преследовать их из каждого угла. Мы залижем раны. Мы перегруппируемся. И мы нанесём удар снова. Но в следующий раз — умнее. Точнее. Без ошибок.

Мы были в безопасности. Мы были вместе. И у нас была цель. Отомстить. Очистить свои имена. Вернуть себе право называться защитниками Империи. И спасти её от той тирании, что едва не восторжествовала под маской порядка, прогресса и «защиты от угроз».

Война только началась. И мы были готовы вести её из теней, даже если сами этого ещё не понимали в тот самый момент, когда четыре, только что окончивших академию, студента Бросили вызов сразу двум министерствам, армии зомби солдат и ещё хер пойми кому, ради спасения Империи.

Я посмотрел в окно и сам не поверил своим глазам. К дому подъехала старенькая черная машина с за тонированными окнами по кругу. Кто это вообще мог быть? Неужели они так быстро смогли найти наше убежище?

— Ребятишки, у нас гости…- сказал я. — Всем быть готовыми дать отпор, сейчас будет весело…

Глава 15

Тишина в старом доме была не мирной, не спокойной. Она была звенящей, натянутой до предела, как струна, готовая лопнуть и выпустить в мир смертоносную стрелу. Прошло уже три дня с нашего бегства из порта. Три долгих, мучительных дня, которые мы провели в этом пыльном, пахнущем затхлостью и забвением убежище, зализывая раны — не только физические, ссадины и ушибы, но и душевные, куда более болезненные. Воздух в огромном, полутемном зале с высокими потолками был густ от невысказанных мыслей, от гнетущего страха, от давящего, почти осязаемого чувства поражения, которое висело над нами тяжелым саваном, отравляя каждый вздох.

Я стоял у огромного разбитого окна на втором этаже, в бывшей библиотеке, вглядываясь в предрассветный туман, густой и молочный, стелющийся между вековыми, темными соснами. Лес был нашим единственным союзником и одновременно вечной, безмолвной угрозой — в его непроглядной, мшистой гуще мог скрываться кто угодно. Внизу, в главной зале, Альфред, похожий на растрепанного гения-затворника, копался в остатках своего «Генератора», пытаясь понять, какая именно формула или спайка привела к катастрофе. Лия и Алина почти бесшумно пытались навести подобие порядка в этом царстве запустения, их движения были медленными, автоматическими, лишенными всякой надежды.

Именно в этот момент мертвящую, гробовую тишину разорвал отдалённый, но неумолимо приближающийся рокот мотора. Он не был грубым рёвом министерского внедорожника или военизированного джипа. Это было низкое, ворчащее, неторопливое урчание старого, но выносливого и мощного двигателя.

Ледяная стрела пронзила меня, заставив замереть на месте. Внизу все тоже замерли. Альфред выронил паяльник, который с тихим шипением увяз в половице. Лия застыла с пыльной тряпкой в замершей руке. Алина инстинктивно прижалась к холодной каменной стене, её глаза, огромные и испуганные, расширились от чистого, животного ужаса.

«Нет. Не может быть. Этого не может быть. Никто не знал… Никто! Как они нас нашли?»

Я резким, отрывистым жестом приказал им замереть и не издавать ни звука. Сердце колотилось в груди с такой бешеной силой, что, казалось, его глухой, частый стук слышен на всю округу. Я пригнулся к подоконнику, затаив дыхание, стараясь разглядеть сквозь пелену тумана и спутанные ветви древних сосен.

Из густой, почти осязаемой утренней дымки медленно, словно призрак, выползло авто. Не современный министерский внедорожник с тонированными стеклами, не полицейская машина с мигалками. Это был старый, брутального вида «Волга» ГАЗ-21 цвета выцветшей хаки, вся в толстых слоях пыли и засохшей грязи, с потёртыми боками и чуть покосившейся решёткой радиатора. Она выглядела как артефакт, как призрак из другого времени, затерявшийся в нашем. Машина остановилась метрах в пятидесяти от дома, замерла, и её двигатель с последним вздохом заглох.

Тишина вернулась, но теперь она была в десять раз более зловещей, налитой ожиданием и скрытой угрозой.

— Кто это? — прошептала Алина, её голос дрожал, сливаясь с шелестом утреннего ветра за окном.

— Не знаю, — сквозь стиснутые зубы ответил я, сжимая рукоятку спрятанного за поясом стилета до побеления костяшек. — Но они нашли нас. Готовьтесь. Возможно, нас ждёт новая битва. Возможно, наш последний бой. Лия — ты за правую сторону, я — за левую. Альфред, ты в центр и если будет стрельба — падай на пол и не поднимайся, пока я не полам сигнала

Мы застыли в ожидании, превратившись в немые, напряжённые статуи. Я мысленно прорабатывал варианты отступления, пути к бегству вглубь леса, оценивал каждого как боевую единицу. Альфред