Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

Пожилой мужчина в характерном белом халате осторожно вливает в приоткрытые губы какое-то снадобье. Девушка глотает, так и не придя в себя.

– Ну, как она? – тихо спросили от дверей.

– Все так же. В сознание так и не приходила. Яд я вывел и рана потихоньку стала заживать. Но такое чувство, что ее душа совсем не здесь, – отвел глаза целитель.

– Но ведь можно что-то сделать? – в отчаянии спросил от дверей другой голос.

– Можно только ждать и надеяться, что боги ее не оставят, – ответил мужчина.

– А ребенок? – совсем тихо спросил еще один голос.

– Какой еще ребенок? Ты о чем? – наперебой начали первые два голоса.

– С ребенком все в порядке. Если Наследница так и не придет в себя – вполне возможно, что ребенок все равно будет жить и развиваться вплоть до родов, – помолчав, ответил доктор.

Телохранители Наследницы вышли за дверь. Дейярд и Лоран тут же повернулись к Ринальдо.

– Какой ребенок? О чем вы вообще? – насторожено спросил вампир.

– Злата придет в себя – сама расскажет. Это не моя тайна, – невозмутимо ответил кирсан.

– А если… не придет в себя? – с опаской спросил оборотень.

– Мобилизировать войска для военных действий я уже приказал. Если Злата не очнется – они двинутся на земли Светлых, – уклонился Ринальдо от ответа и ушел в казарму.

Дейярд и Лоран ничего не сказали. Кротко вздохнув, они отправились к воинам. Произошедшее нельзя было спускать Светлым с рук. А значит, война на подходе…

23 глава

Злата

Первое, что я почувствовала, очнувшись – это боль. Сильно болела грудь и, почему-то, отдавала давней болью голова. Я открыла глаза, но в комнате было так темно, что я ничего не разглядела. Я постаралась встать и тут же головная боль прошла. Да и в груди почти прекратилась.

Почему-то пахло затхлостью и сыростью. В голову вихрем ворвались последние воспоминания. Мысль о возможно убитой Айрин также отозвалась болью в груди.

– Кто-нибудь здесь есть? – хриплым голосом позвала я.

Но никто не отозвался. Где-то далеко было едва слышно как капает вода. Я решила остаться ненадолго тут, подождать пока глаза привыкнут к темноте.

Со временем я действительно понемногу стала различать очертания предметов. Поняла, что нахожусь в каком-то старом доме. Через окна, плотно забитые досками, едва проникал тусклый свет. Судя по всему, на улице ночь. Накатило острое чувство дежавю.

Осмотрев стены и приметив, в какой стороне дверь, я на всякий случай, насколько смогла, тщательно осмотрела пол. Меня пробрала дрожь – в полуметре от меня кто-то лежал.

– Эй! Вы живы? – тихонько позвала я.

Больше всего этот дом был похож на тот, в котором я первый раз встретила Эрроральда. Я и хотела пойти вновь его поискать, но это тело рушило все мои планы.

Я присмотрелась. Судя по длинным волосам – это девушка. Она была в каких-то штанах и светлой рубашке или свитере. Лежала ко мне спиной. Я ее аккуратно потрясла за плечо. Коснулась холодной как лед руки. Судя по всему, я имею дело с трупом. Кто ж ее так? И не вернется ли за мной? Или именно здесь отправляются духи на перерождение? Тогда нужно быстрее убираться отсюда. В то, что я умерла – я не верю.

– Эрроральд! Ты меня слышишь? – позвала я, особо не надеясь на ответ.

Потрясла девушку еще раз, на всякий случай. От неловкого движения, тело перевернулось с бока на спину. У меня перехватило дыхание и потемнело в глазах, когда я поняла кто передо мной. Бледное лицо. Не худая, но и не полная. Светлые волосы испачканы в крови. Джинсы, порванный и испачканный свитер бежевого цвета. Открытая рана на виске, где кровь еще не успела засохнуть и подернуться багровой корочкой.

Я смотрела на себя. Вернее, на свое тело. Вот куда отец отнес меня, когда понял, что совершил непоправимую ошибку. Я вспомнила о платке в кармане джинсов и, достав его, приложила к ране, стремясь остановить кровь, продолжавшую вяло сочиться. Зачем это сделала – не знаю. Затем, вздохнув, пошла на выход, пытаясь понять, является ли это уже моей реинкарнацией или нет.

Довольно скоро, я нашла дверь на улицу. Действительно, ночь на дворе. Но сереющая полоска горизонта подсказывала, что рассвет близок. И слава Богу, в моем тонком шерстяном платье с длинным подолом и длинными рукавами было зябко. Присмотревшись, я с удивлением даже узнала местность. Заброшенный дом находился недалеко от моего университета. Без особого труда я нашла дорогу к дому, который считала своим на протяжении 18 лет. Никто мне не явился, чтоб рассказать что я должна делать.

Значит, пойду хотя бы расскажу всем где искать мое бренное тело. И кто виновен в моей смерти.

К своему дому добралась довольно быстро. Дождалась пока отец уедет из дома и бросилась стучать в дверь. Меня пустила наша домработница и донельзя удивленным взглядом прошлась по моей одежде.

– Златослава? Я тебя не узнала, – удивленно сказала она.

– Где мать? – спросила я, проигнорировав ее замечание.

Что-то мне подсказывало, что я не мертва и мое сознание сейчас просто путешествует. Возможно, то, что сейчас происходит – просто плод моего воображения, но хотя бы в мечтах я добьюсь справедливости.

– У себя. Только проснулась, – растеряно сказала женщина.

Я побежала к матери. Я в курсе, что она и так все знала о побоях и вечных криках. Но она же мать – смерть дочери не должна пропустить мимо себя.

– Мама! Мне нужно тебе кое-что рассказать, – выпалила я, первым делом вбежав в дверь.

– Дочь, я устала. Не напрягай меня, – как всегда томным голосом ответила мать, нанося на свое идеальное лицо макияж.

– Но это важно! Вчера отец меня сильно избил и… – начала было с запалом я.

– Стоп. Златослава, я не лезу в ваши отношения с отцом. Разбирайтесь сами, – недовольно отмахнулась она.

– Он убил меня вчера! – беспомощно выдала я следующую фразу совсем детским голосом. И это я, королева Темных Земель.

– Меня не интересуют твои глупые фантазии. Иди, а то отцу все расскажу, – протянула она равнодушным голосом, нанося румяна на щеки.

– Вам это с рук не сойдет, – тихо сказала я и выскочила из комнаты, а затем и из дома.

Делать в этом мире мне было нечего. Но вот добиться справедливости очень уж хотелось. Поэтому я пошла к единственному человеку, которому не совсем плевать на мою