"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

— Почему ты думаешь, что эмиссар — демон?

Хомяк вытащил из воздуха вторую порцию эскимо.

— Я не знаю, кто он. И откуда вообще берутся эти уроды. Но они очень опасны. И здесь, в мире духов, опаснее, чем у вас. По всем повадкам смахивают на демонов. Единственное, что смущает… я не понимаю, из каких слоёв они лезут. И с какого перепуга прутся к людишкам.

— Это нам и предстоит выяснить.

— Я пас!

— Нет, — качаю головой. — Всё очень серьёзно, Чу. От успешности допроса зависит слишком многое. Эмиссары интересуются менгирами, а такого в прежней реальности не было.

— Менгиры?

— Большие каменюки, распространяющие пси-энергию. Рядом один из них.

— О! — фамильяр заинтересовался новым фактом. — Куча дармовой энергии? Свозишь меня туда?

— Обязательно, — я нащупал слабое место этого ушлёпка. — Но сперва ты поможешь допросить эмиссара. Мы взломаем его душу отсюда, из подпространства.

— Подонок! — возмутился фамильяр. — А там правда много энергии? У менгира твоего?

— Вагон.

Хомяк ненадолго задумался.

— Хорошо. Я подумаю, как тебе можно помочь. Надо составить план, потом обсудим.

— Договорились, — кивнул я.

И тут же выпал из логова жадного духа. Пока он не потребовал за помощь что-то ещё, кроме обещания дармовой энергии менгира. С него станется.

Выпал, чтобы услышать звук поставленного в режим вибрации телефона.

На экране значился неизвестный номер.

— Да?

— Ноги в руки — и дуй к нам! — раздался взволнованный голос Козлова. — Тварь оклемалась.

Глава 4

Не прошло и двадцати минут, как я оказался в том же помещении, где впервые встретился с пленным эмиссаром. То, что тварь до сих пор находилась на советской базе, уже давало мне новую информацию об этих существах: стало ясно, что иномирные выродки не могут самовольно покинуть трансформированное тело и вернуться… ну, туда, откуда они являлись. Где бы это место ни находилось. Иначе эмиссар уже давно оставил бы бренные оковы и убрался домой.

Тварь выглядела малость пришибленной. Видимо, ещё не совсем отошла после того, как её вырубили газом. Двигалась вяло, но я сразу почувствовал, что её ментальный фон в полном порядке. Значит, парализующее вещество действовало только на мышцы и, возможно, нервную систему, но психику не затрагивало.

Как только чудище меня заметило, я сразу ощутил эмоциональный всплеск: злоба, ненависть, настороженность и страх смешались в едином потоке, устремлённом в мою сторону.

Но на этот раз эмиссар не стал бросаться на стекло. Хотя желание немедленно меня уничтожить имел — это я тоже почувствовал. Просто сдержался, видимо, опасаясь, что его снова усыпят. По какой-то причине монстра такой поворот не устраивал.

И, глядя в мерзкие зрачки, я понял почему: монстр хотел изучить меня, чтобы понять, с каким противником имеет дело.

Эти проблески разумности на фоне кажущегося яростного безумия чудовища выдавали, что в камере не животное, одержимое жаждой убийства, а сущность иной формации, нежели человек. Но вполне соображающая. Правда, пока было не ясно, насколько.

Мы с эмиссаром смотрели друг на друга, как герои мексиканской дуэли, готовящиеся в любую секунду выхватить револьверы.

Но это только на первый взгляд.

На самом деле, я уже начал потихоньку прощупывать психологические барьеры существа, и оно это знало. Ментальная восприимчивость у монстра оказалась очень высокой: оно ощущало мои поползновения так, словно и само было одарённым… И это настораживало.

Тем не менее, эмиссар вёл себя внешне вполне спокойно. Я понимал, что он себя сдерживает, ибо внутри у него всё бурлило от ненависти.

И существо умело управлять своими барьерами. Они не были просто выставленными раз и навсегда. Как только я совался куда-то, там немедленно укреплялась преграда, а я чувствовал, что эмиссар владеет этим процессом. Это напоминало игру в пин-понг: я отправлял мяч в угол стола, и мой оппонент тут же отбивал его.

Сам уровень психологической защиты поражал. Несмотря на то, что эмиссар явно не умел становиться ментально невидимым, скрывая эмоции, что выдавало его присутствие, он довольно легко выставлял мощнейшие барьеры. Чтобы пробить эти барьеры, даже мне пришлось бы приложить массу усилий. И я не был уверен, что восстановился в достаточной мере для разрушения всего этого… По сравнению с местными менталистами, тварь в камере была просто суперодарённой. И я подозревал, что свою роль тут играло ещё и пси-излучение, не только идущее от расположенного вблизи менгира, но и вообще разлитое по планете. Интересно, можно ли как-то изолировать от него тварь? В смысле — полностью. Надо будет поинтересоваться у Виноградова или Козлова, есть ли в их распоряжении подобные технологии.

Я чувствовал, как вызванный моим появлением страх эмиссара постепенно проходит. Тварь поняла, что может успешно сопротивляться, и немного расслабилась. Нет, она не стала защищаться хуже, но я ощутил, что её эмоциональный фон значительно снизил пропитанность негативом. Она по-прежнему хотела меня убить, но уже… без паники. Вот, пожалуй, самое подходящее слово.

И всё же, эмиссар сразу почувствовал, что я представляю для него угрозу. И об этом забывать не следовало. Он и сам об этом не забыл. Просто решил, что сумеет мне противостоять.

Пожалуй, нет смысла и дальше пробовать тупо пробиться сквозь его барьеры. Они слишком сильны, и я, кажется, лишь помогаю монстру вычислить границы моих возможностей.

Я убрал все ментальные щупы, почувствовав всплеск насмешливого торжества эмиссара, решившего, что я сдался.

— Очень сильная защита, — сказал я Козлову. — И высокая восприимчивость к воздействию извне. Тварь сразу понимает, где я пытаюсь пробиться, и тут же укрепляет там барьер.

Козлов кивнул.

— Именно так оно и действует. Команда менталистов это тоже поняла и пыталась атаковать его с разных сторон, но это оказалось тоже бесполезно. У твари очень гибкое сознание. Везде успевает. Причём не прикладывая дополнительных усилий. Измотать его не удастся.

Он окинул эмиссара брезгливым взглядом.

Я же смотрел на запертое в камере существо с интересом. Такого противника у меня ещё не было. До сих пор я использовал свой Дар, чтобы обнаруживать и убивать эмиссаров. Теперь же мне предстояло найти способ проникнуть в его сознание. Да, у меня имелось преимущество перед местными менталистами: они работали только с психикой пленника, а я могу коснуться его души. Это совсем