Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей

— прихватил с собой бутылку кубинского рома из той партии, что Балдин для нас и для себя покупал на Кубе на остатки наших песо. Счел логичным, что то, что генерал счел для себя подходящим, вполне подойдет и для майора.

Стреляли мы с Галией под надзором весьма довольного моим подарком майора Голикова Николая Алексеевича. Хороший мужик оказался, дружелюбный, анекдотов несколько рассказал, причём все вполне приличные — из тех, что при женщинах можно рассказывать. Впрочем, другого я и не ожидал.

Советские офицеры, которые на моём жизненном пути в семидесятых годах попадаются по линии Министерства обороны, ни разу меня ещё не разочаровывали. Несомненно, и среди них есть плохие люди, но пока что пропорция, видимо, очень низкая, раз они мне на жизненном пути не попадаются.

А с другой стороны, как может быть иначе, если речь идёт о невероятно популярной среди советских граждан армии‑победительнице нацистской Германии и Японии. Как бы там ни пыжились американцы и британцы, а восемьдесят процентов личного состава гитлеровской армии именно советские войска положили. А эти, понимаешь, союзнички, стыдливо ждали до 1944‑го года, чтобы к войне подключившись на втором фронте, на всё готовенькое прийти. И сделали это только тогда, когда убедились, что Советский Союз и без них гарантированно разгромит Гитлера, да ещё подомнет под себя всю Европу, вплоть до Ла‑Манша, если они наконец по‑серьёзному в войну не вступят…

Выехали со стрельбища, а на остановке автобусной нас уже машина с Сатчанами ждала.

— А вы сюда в Лосиноостровский парк просто так приехали? Или вам особенно именно тут нравится на лыжах кататься? — полюбопытствовала Римма.

— А я разве тебе не говорил уже давно, что Ивлев сюда на стрельбище ездит регулярно? — удивлённо посмотрел на жену Сатчан.

— Говорил, наверное. Да забыла я уже, — улыбнувшись, пожала плечами та. — Ну ладно, Павел, я так понимаю, сюда стрелять ездил? А ты, Галия, что тут делала? Мёрзла, что ли, в машине его дожидаясь?

— Почему мёрзла? — с достоинством спросила Галия, подняв величественно брови в легком удивлении, что о ней так могли подумать. — Я тоже стреляла, как и Паша. Снайперскую винтовку вот осваиваю.

— Да ты что! — поражённо спросила Римма. У неё действительно глаза даже немножко округлились от удивления. — А зачем это тебе?

— Ну так как же, здорово же. Я ж тебе рассказывала, как нас на Кубе на стрельбище возили местное. Там я и заразилась этой стрельбой. Знаешь, какое удовольствие, когда никак попасть не можешь, а потом — бац! — и прямо в центр мишени пуля летит!

— А, ну теперь понятно, почему у вас наряды такие не совсем обычные… — пояснила Римма.

Ну да, мы в чём стреляли, в том и кататься на лыжах пришли. Не переодеваться же нам в другой вид зимней одежды ради такого. Одежда для стрельбища сгодится и чтобы на лыжах кататься.

Обратили внимание Сатчаны и на наши лыжи. Причем это Римма сделала — я так понял, что она у них была главным энтузиастом лыж и специалистом по ним. У них тоже импортные лыжи были, финские какие-то, как они сказали, но пластика на них не было. По взгляду Риммы на Сатчана понял, что жена ему дома обязательно выговор сделает, что тут такая новинка появилась, а они, понимаешь, не следуют по пути лыжного прогресса, в отличие от Ивлевых.

Ну а дальше уже, прекратив болтать, лыжи надели. И пошли к ближайшей лыжне, которую мы с Галией ещё в прошлый раз заприметили, ещё с той субботы, когда на лыжах здесь катались.

Пока двигались туда, понял, что не ошибся, и Римма действительно в семье Сатчанов главный специалист по лыжам. Двигалась она легко и изящно, виден был какой-то серьезный разряд. Спросил ее об этом, к ее полному удовольствию. Но ответил за жену Сатчан:

— Как придете к нам домой в следующий раз, напомните, чтобы Римма показала вам медаль победителю всесоюзных лыжных соревнований пионеров и школьников на приз газеты «Пионерская правда». Сколько тебе тогда было, Римма?

— Четырнадцать лет, — раскрасневшись от удовольствия, сказала его жена.

Мы с Галией, конечно, выразили свое восхищение по этому поводу.

Снег за эту неделю несколько раз выпадал, поэтому наша прежняя лыжня, что от остановки до популярной и раскатанной лыжни вела, конечно, уже давно исчезла, а новой никто не протоптал. Люди, видимо, на эту остановку другими путями попадали, минуя Лосиноостровский парк.

Добравшись до лыжни, покатались с часик в свое удовольствие. Потом достали термосы и ссобойки, что прихватили из дома, как договаривались, да и устроили перекус, став вокруг поваленного дерева. Хороший такой гигант обрушился с метровым стволом, так что и термос, и чашки с чаем, и бутерброды — всё примостили на стволе совершенно надёжно.

Перекусив и поболтав, снова на лыжах отправились к месту, где машины оставили.

Поехали домой, тепло попрощавшись с друзьями.

— Ну как тебе сегодняшняя встреча? — спросил я жену.

— Приятно осознавать, что я умная, и мне в голову приходят хорошие идеи, — серьёзным тоном сказала Галия. — Это же я придумала Сатчанов на лыжную прогулку позвать. И согласись, что было здорово.

— Да, мне тоже всё очень понравилось. Хорошо, когда зимой со снегом проблемы нету — катайся себе и катайся так.

— А разве иначе может быть? — удивилась Галия.

«Через полсотни лет еще как может быть», — хотелось мне ответить ей, но я, естественно, от такого ответа воздержался. Обсуждать сейчас с супругой глобальное потепление вряд ли хорошая идея — про него ещё никто в СССР не знает. Услышит кто‑то такое от Галии потом, и вообразит себе, что она вражеские радиоголоса слушает и оттуда повторяет. Нужен ли нам новый донос в многострадальный КГБ по поводу семьи Ивлевых? С моей точки зрения, однозначно нет. Комитету нужно теми делами заниматься, ради которых его создавали. Шпионов там всяких настоящих ловить. Ну или чем там они ещё должны заниматься — им самим‑то, ясное дело, понятней.

Глава 12

Москва, квартира Макаровых

Чем больше времени проходило с их разговора с Павлом Ивлевым, в котором он предложил его выручить, сходив вместо него на французский приём, тем больше Витька Макаров радовался тому, что получил это предложение от своего друга.

Нет, ну идеально же практически всё получается, — радостно думал он. — Маша дулась, что я на приёмы