Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

Монах записывал, водя пером по пергаменту с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. Что, возможно, было недалеко от истины.

– Далее… – Боло сделал паузу, собираясь с силами. – Епископ Нару Восточный назначается моим преемником. Четвертым великим магистром Нового Ордена. Магистрат и Капитул должны собраться как можно скорее и провести хиротонию. Рукоположить его в сан…

Инбар присвистнул. Нару? Тот самый напыщенный ублюдок, который больше времени проводил в борделях, чем в храмах? Впрочем, может, именно поэтому он и прожил так долго – знал, где искать настоящие удовольствия жизни.

– Записал? – рявкнул Боло.

– Да, ваше… да. – Монах кивнул так энергично, что чуть не выронил перо.

Внезапно Боло попытался сесть. Глаза его блеснули чем-то похожим на прежнюю силу, и на мгновение Инбар даже почти поверил, что старый ублюдок выкарабкается.

– Трон, – прохрипел магистр. – Доведите меня до трона.

– Это плохая идея, – начал было Инбар, но Боло уже цеплялся за его руку мертвой хваткой.

– Я еще великий магистр, пес! Делай что говорю!

Инбар подставил плечо, и они двинулись к магистерскому трону – нелепому сооружению из каменных глыб и золота, которое выглядело еще более странно в полутьме. Светильники под потолком погасли, а разбежавшиеся монахи не собирались их снова зажигать. Каждый шаг давался Боло с трудом, но упрямый сукин сын не сдавался и дотащился до своей цели.

Усевшись на трон, магистр выпрямился. Кровь ручейком стекала из уголка рта, но в глазах появился лихорадочный блеск.

– Пиши дальше, – приказал он монаху, который семенил следом. – Млоки… эти морские твари… они становятся все наглее. Ордену нужен новый флот. Надо укрепить восточное побережье. Береговой легион и его командир, консул Одрик Лангобар – верные сыны Ордена, и он…

Инбар нахмурился. Что-то тут было не так. Боло говорил слишком быстро, слишком… живо для человека, истекающего кровью. Да и назвать Одрика из клана Лангобар «верным» – это уже явный признак сумасшествия.

– Моготы, – продолжал магистр, и теперь его голос зазвучал почти мечтательно. – Они – вот настоящая угроза. Общий наш враг. Проклятые земли юга. Звезда Порока. Звезда Юга. Эти две ведьмы не дадут нам жить спокойно… Нужен новый Благодатный Союз. Обновленный Союз! Люди, млоки, даже эти проклятые астрогаторы… все вместе против моготов.

– Ваше святейшество, – осторожно начал монах, – вы уверены, что…

– Молчать! – Боло вскинул руку, но жест вышел слабым, почти комичным. – Великий поход! Мы пройдем через пустоши, мы найдем их логова…

И тут до Инбара дошло. Старик уже бредил. Предсмертная агония заставляла его мозг выплевывать всякую чушь, пока тело отказывалось признавать последнее поражение.

– …драконы, великие птицы океана, они вернутся, – бормотал Боло. – Я видел их во сне. Их золотые крылья над Мидгардом. Придет потоп, вода покроет горы. Но мы оседлаем их… А потом явится он, спаситель человечества. Вернется Капитан Астрогаторов и будет править нами спра… справедливо и… и… бесконечно долго…

Монах перестал писать, глядя на Инбара с немым вопросом. Инбар покачал головой. Нет смысла записывать бред умирающего. Особенно если он перед смертью несет ересь. Даже не ересь, а Ересь, поминая имя Капитана Астрогаторов, злейшего врага Нового Ордена.

– …моя мать говорила, что я стану королем… – прошептал Боло и чуть улыбнулся. – Я – великий магистр… я больше, чем любой король…

Один из гвардейцев у двери кашлянул – нервный звук в гнетущей тишине. Снаружи раздался крик, потом топот бегущих ног. Все напряглись.

– Ферриты? – прошептал монах, и чернильница выпала из его рук, стукнувшись о каменный пол. Черная лужа расползлась как предзнаменование.

– Заткнись! – рыкнул на него Инбар, прислушиваясь. Но звуки стихли. Пока что.

Боло, казалось, ничего не слышал и ничего не замечал. Он откинулся на спинку трона, глаза его были закрыты.

– Знаешь, Капитан, – сказал он вдруг размеренно и четко, – я всегда ненавидел этот проклятый город. Туман, вонь, вечный Сумрак… Но это мой город. Мой трон. Моя жизнь. Хотя все это всего лишь тщета в сумерках… сумерках богов…

Он не договорил. Голова откинулась назад, и из горла вырвался последний, булькающий вздох.

Великий магистр Боло, третий правитель Нового Ордена, был мертв.

– Какой сегодня день? – спросил Инбар, который сам помнил только, что идет вроде бы пятый месяц года.

– Третье Виктрикс… Пятьсот семьдесят второго года, – ответил монах.

– Запиши дату. Сегодня в Церкви Духа скончался великий магистр Боло.

Инбар постоял молча, глядя на труп. Потом повернулся к монаху.

– Давай дописывай завещание. Меридон Умный – правитель Мельта, Нару Восточный – новый великий магистр. Такова последняя воля Великого Боло. Остальное – забудь.

– Но… но он же говорил о драконах, о походе…

– О да, он успел наговорить разного. – Инбар невесело усмехнулся. – Люди много чего говорят на пороге смерти. Это не значит, что мы должны их слушать.

Монах кивнул и принялся дописывать документ дрожащей рукой. Гвардейцы переглянулись – теперь, когда Боло мертв, им не было смысла тут оставаться. Двое направились наружу, еще двое стояли и тупо смотрели на трон.

– Стоять! – приказал им Инбар. – Охраняйте тело великого магистра. А то его еще обворуют. Скоро сюда кто-нибудь приедет, и вы получите щедрую награду за верность!

Они все знали, кто именно сюда скоро приедет.

– Вот и все, – пробормотал Инбар, глядя на Боло. – Игра окончена. Столько интриг, столько крови – и что в итоге? Труп на троне и какой-то бред о драконах пополам с ересью.

Он сплюнул на пол, туда, где растеклись чернила.

– Допиши и проваливай, – бросил он монаху. – И если вдруг увидишь епископа Нару, передай: его ждет корона. Надеюсь, она придется ему по размеру.

Семья Лангобар VII

Вереница закованных в сталь всадников железной змеей свернулась клубком во дворе замка Жус. Одрик Лангобар восседал перед ними на вороном жеребце с белой звездой на лбу. Конь был могучий, под стать седоку: копыта размером с суповые миски, грудь широкая, как винная бочка. Доспехи Одрика лязгали при каждом движении: нагрудник с вмятиной от дубины могота-берсерка, наплечники со сколами от стрел, поножи, исцарапанные до белого металла. Шлем с пестрыми перьями висел на луке седла – Одрик предпочитал, чтобы враги видели его рожу перед смертью.

– Грим! – рявкнул он, разворачивая коня. – Где, в задницу Шамаша, обоз?

– Млоки все возятся с упряжью, милорд! – откликнулся капитан, повернув свое обветренное, красное лицо. – Опять перепутали постромки!

– Перепутали! – Одрик сплюнул. – Скользкие ублюдки! Мортен! Где, черт возьми, Мортен?

– Я здесь, милорд!

Вперед выехал оптимат в тяжелом шлеме с забралом, полностью скрывающем его лицо.

– Если эти рыбоеды отстанут больше чем на лигу – бросай их! Пусть их моготы сожрут!

За Одриком уже выстраивались его оптиматы – дюжина элитных воинов Ордена. Или Конкордии. Или Восточного Мельта. Или того, кто может заплатить за их нелегкую службу. Каждый – ходячая крепость смерти. Латы толщиной в палец, кольчуга под ними, еще и дубленая кожа под кольчугой. Шлемы с узкими прорезями для глаз делали их безликими. Рукояти двуручных мечей на спинах торчали над головами – четыре локтя закаленной стали. Четыре локтя сверкающей смерти. Щиты с гербами висели на седлах: у кого – выцветший грифон Конкордии, у кого – личные значки. Орденских змей или пылающего меча не было видно нигде.

– Эй, Ржавый! – крикнул один оптимат другому. – Говорят, Стиппер остался всего с шестнадцатью бойцами!

– И что? – глухо отозвался тот из-под забрала. – Шестнадцать синих дуболомов – это тебе не дюжина крестьян с вилами!

– Зато они устали и ранены! – вмешался третий. – А мы свежие, как роса!

– Роса? – фыркнул Ржавый. – Ты