Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов

И предчувствие не обмануло. Тепловизор выхватил новое движение. Не спереди, а сбоку, метрах в ста от их позиции. Группа из четырех теплых силуэтов бесшумно, цепью, обходила их с фланга, используя лощину. Они двигались профессионально, с остановками, маскируясь за деревьями. Неужели абвергруппа? Те самые «особые стрелки», прибывшие совсем недавно, по словам пленного связиста, которые должны были не просто стрелять, а охотиться за русскими снайперами!

План охоты на немцев поменялся мгновенно. Теперь они сами сделались дичью. Ловец оценил ситуацию. Отстреливаться и отходить — значит выдать свои позиции и попасть под огонь пулемета с пригорка. Лежать и ждать — означает риск быть взятыми в клещи. Он быстро сменил позицию, оказавшись на прямой линии между таежником и Смирновым. От каждого из них Ловца отделяло теперь всего несколько шагов. Потому они четко слышали его тихие команды:

— Чодо, бей пулеметчиков в укрытии — по моей команде. Как только мы с Чодо выстрелим, ты, Смирнов, бей по фланговой группе короткими очередями, отвлекай их. После залпа немедленно отходим на точку «Б». Я прикрываю.

Он видел, как вражеская группа флангового обхода замерла, будто что-то почуяв. У них, возможно, тоже были приборы ночного видения примитивного типа или просто очень острые слух и зрение, позволявшие замечать малейшие изменения обстановки в заснеженном лесу при лунном свете. В любом случае, ждать больше было нельзя.

— Огонь! — тихо скомандовал Ловец.

Тишину ночи разорвали два почти одновременных звука. Глухой хлопок выстрела Ловца из «Светки» с глушителем и сухой, отчетливый шлепок «Мосинки» Чодо, на которую тоже был надет примитивный глушитель.

В тепловизоре Ловца, которым он проконтролировал попадания, первая цель, — немецкий стрелок в снегу, — резко дернулась и затихла. Одно теплое пятно в укрытии на пригорке тоже метнулось и погасло. Чодо отработал безупречно. Но, стрельба не была совсем бесшумной, потому немцы их заметили. С фланга взметнулись вспышки ответного огня. Охотники на советских снайперов, застигнутые врасплох, открыли стрельбу. И тут яростная, короткая очередь ППШ Смирнова ударила по лощине. Но, пули ушли веером вверх. А немцы продолжали стрелять. Смирнов дал еще одну очередь в их сторону, уже пониже, и с проворством зверя откатился за другой валун, начиная отход.

— Чодо, отходи! — скомандовал Ловец, не отрывая взгляда от окуляра.

Но охотник не двигался. Он лежал, прильнув к прицелу.

— Второй в укрытии возле пулемета жив, — тихо сказал. — Сейчас начнет стрелять. Надо добить.

Ловец приказал:

— Нет времени! Нас атакуют с фланга. Отходим!

Но, выстрел Чодо прозвучал снова. И в эту секунду с пригорка ударил пулемет. Длинная очередь, сбивающая снег с деревьев, прошила березы над головами бойцов группы Ловца. Значит, выстрел охотника не убил пулеметчика, и он, если и получил пулю, то был лишь ранен. «Все-таки это не мой прежний калибр 12,7 мм, тот почти не оставляет шансов при попаданиях пули в тело», — вспомнил с тоской свою прежнюю винтовку Ловец.

Пули засвистели вокруг, срезая ветки и взбивая снежную пыль совсем рядом. Ловец прижался к сугробу. Чодо наконец отполз от своей позиции, но перемещение его было неестественно резким. Он волочил за собой левую ногу!

— Ранили? — спросил Ловец.

— Немного зацепило, — сквозь зубы ответил охотник. — Пуля по ноге чиркнула. Не сильно.

«Не сильно» в их ситуации могло означать что угодно. Ловец видел в тепловизор, как фланговая группа немцев, оправившись, вновь поднявшись из сугробов после очередей Смирнова, начала быстрое сближение, используя огонь пулемета с противоположного пригорка, как огневое прикрытие. Они двигались быстро и уверенно между деревьев, легко преодолевая сугробы. Явно профессионалы с отменной физической подготовкой, знающие свое дело.

— Смирнов, где ты? — спросил Ловец.

— Здесь, — донеслось из-за другого валуна на склоне метрах в семи.

Ловец принял решение. Он приказал Смирнову швырнуть дымовые шашки в сторону наступающих немцев. Плотные клубы белого дыма с шипением взметнулись между деревьями. Но этой дымовой завесы хватит на пару минут, не больше.

— Чодо, ползи ко мне! — Он сам пополз навстречу охотнику, не выпуская винтовки.

Охотник двигался с трудом, стиснув зубы, оставляя за собой темный кровавый след на снегу. Ловец дотянулся до него, схватил за ворот полушубка.

— Держись!

Ловец почти потащил таежника за собой, отползая назад, к спасительной лощине, ведущей к точке сбора. Пулемет строчил вслепую сквозь дым, пули щелкали по стволам вокруг, сбивая ветки и снег с деревьев. Немцы из фланговой группы, не видя целей за дымом, замедлили движение, но не остановились. Они рассеялись, пытаясь обойти дымовую завесу с двух сторон, выше и ниже по склону.

Но Ловец и Чодо все-таки успели добраться до начала лощины. Смирнов уже был там, быстро перебежав от валуна вниз по склону, его автомат смотрел в сторону преследователей. Чодо сидел на снегу, склонившись над своей раной. Он молча разрезал ножом штанину и туго перетянул разорванное пулей мясо выше колена ремнем из своей же одежды. Ловец вколол ему обезболивающее из своего скудного запаса медикаментов, рассованных по карманам. Кровь из раны сочилась, но не хлестала. Значит, артерия не задета. Кость, похоже, тоже цела. Пуля прошла сквозь мышцы ноги навылет. Повезло.

— Тащи его, я прикрою! — крикнул Смирнов.

Ловец кивнул. В такие моменты, когда жизнь висит на волоске, не время для споров. Он рванул вперед по лощине, таща на себе Чодо, а Смирнов остался сзади, переменив позицию, затаившись за толстым деревом. Через несколько секунд позади грянула короткая, яростная перестрелка. Очередь ППШ, несколько одиночных винтовочных выстрелов в ответ. Потом последовали один за другим взрывы гранат и последних дымовых шашек, после чего Смирнов догнал их,, тяжело дыша, но невредимый.

— Оторвался от них. Но они не отстанут. Знают местность. Надо уходить побыстрее.

Достигнув обратного ската холмика и оказавшись вне сектора стрельбы немецкого пулемета, они уже не ползли, а бежали, слыша за спиной редкие винтовочные выстрелы. Преследователи не стреляли часто — не то, чтобы берегли патроны, скорее, не хотели полностью выдавать свое положение. Они шли по следу, как осторожные гончие, которые все-таки опасаются внезапно нарваться в одиночку на рассвирепевшего медведя.

Ловец вспомнил про растяжку-ловушку из лимонки, которую быстро установил на тропе.

— Если немцы идут точно по нашим следам, то пуганем их! — выдохнул он.

Он резко свернул с просеки, увлекая за собой своих бойцов в гущу не тронутого снегом ельника. Двигаться стало втрое тяжелее, зато следы