Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев

– Детишки? – не поняла Марта. – О каких еще детях идет речь?

– Дарина возьмет с собой двух приятелей из сиротского приюта.

– Час от часу не легче, – вздохнула Марта Грегуар Эсселит. – Конечно, книга с заклинаниями Амалии и мне бы пригодилась, но рисковать ради нее детскими жизнями… Придется ждать вестей от твоего Акация, а потом отправляться в подземелье вместе с Дариной. И молись всем своим кошачьим богам, чтобы с ней ничего не случилось, брат Пафнутий! А иначе я оторву тебе твой и без того короткий хвост.

Предводитель Братства говорящих котов представил себе эту картину и нервно сглотнул.

Глава восемнадцатая, в которой Пима и Дормидонт куют новый ключ

Пигмалион и Дарина пришли в кузницу Дормидонта Эклектия. Кузнец выглядел несколько помятым, видать, вчерашняя вечеринка у кладбищенского сторожа Казимира затянулась до самого утра. Даже вечно торчащие во все стороны волосы кузнеца казались сегодня какими-то поникшими.

Тем не менее Дормидонт, в неизменных очках и кожаном фартуке, сидел на крыльце. В руках он держал кружку холодного кваса и периодически к ней прикладывался, а иногда прижимал ее к голове. Дарина и Пима вежливо с ним поздоровались, и Дормидонт вяло отсалютовал им кружкой.

Пима показал ему кусок воска с оттиском замочной скважины.

– Дядя Дормидонт, ты можешь сделать нам вот такой ключ? – спросил он.

– Откуда это у вас? – удивился старик.

– Это слепок с замка от входной двери дома на старом кладбище, – сообщил Пима.

– Так вы все-таки туда сходили? – усмехнулся Дормидонт Эклектий.

– Конечно сходили, – сказала Дарина. – Решили не откладывать. К тому же сегодня ты вряд ли туда пошел бы.

– Это точно, – смущенно согласился Дормидонт. – Лучше бы я вчера пошел с вами, чем к этому старому дурню Казимиру. От его ночного какао меня до сих пор мутит. И коленки не гнутся, руки дрожат, да и голова слегка побаливает.

– Какао по ночам до добра не доведет, – назидательно изрекла Дарина.

– Золотые слова, – согласился с ней Дормидонт.

– А ключ-то для нас сможешь сделать? – снова спросил Пима.

– А он вам так срочно нужен? – неохотно поинтересовался кузнец.

– Конечно! – воскликнула Дарина. – Мы только ради этого сюда и пришли.

Дормидонт Эклектий недовольно поморщился от ее звонкого голоса.

– Такая тонкая, ювелирная работа, – сказал он, разглядывая восковой слепок. – Я и на свежую голову в последнее время за такое не берусь… Глаза уже не те.

– Ну пожалуйста! – взмолились ребята.

– Ладно, – не выдержал кузнец Дормидонт. Он поставил кружку на крыльцо. – Давайте заходите внутрь, сейчас что-нибудь придумаем.

Пигмалион и Дарина вошли в кузницу. Дормидонт Эклектий нацепил на нос очки, линзы которых были в три раза толще, чем он носил обычно, и приступил к работе. Подбросил в печь поленьев и заставил Пиму раздувать огонь, а сам приготовил в специальной чашке гипсовый раствор, аккуратно заполнил им оттиск, затем дождался, когда гипс засохнет, и извлек его наружу.

Дарина увидела в его руках маленький гипсовый ключик.

– Образец готов! – радостно объявил кузнец Дормидонт. – Теперь осталось по его подобию выковать ключ. А это самое сложное…

Пима уже вовсю подбрасывал в очаг уголь, все сильнее разжигая огонь в печи. Дарину заставили качать кузнечные мехи, чтобы раздувать тлеющие угли. Она ухватилась за длинную рукоять и начала с усилием раскачивать ее вверх и вниз. Старый механизм поддавался с громким скрежетом.

– И сколько мне их так качать? – спросила Дарина.

– Пока руки не отсохнут, – со знанием дела сказал Пигмалион.

– Значит, уже недолго осталось! – обрадовалась Дарина.

Дормидонт Эклектий взял в руки длинные клещи, вытащил из печи раскаленную докрасна железную болванку и положил ее на чугунную наковальню. Его руки тряслись, болванка то и дело ездила по поверхности наковальни.

– Дрожь в руках еще не прошла, значит, ковать придется тебе, – сказал он Пиме.

– Что? – перепугался Пигмалион. – Да я отродясь такой тяжелый молот в руках не держал!

– А я его сегодня просто не удержу, – сказал кузнец Дормидонт. – Да ты не боись! Что тут уметь-то? Знай стучи себе молотком. Конечно, если этот ключ действительно нужен вам именно сегодня… А то можете и до завтра потерпеть.

– Нет уж! Бери молот, Пигмалион, – пропыхтела Дарина, ворочая кузнечные мехи. – Не видишь, я уже вне себя!

Пима испуганно схватил здоровенный молот двумя руками и с трудом оторвал его от земли.

– А куда бить-то? – поинтересовался он, поправляя съехавший на лоб шлем с очками.

– Вот сюда! – Дормидонт ткнул пальцем в нужную точку.

Пима пожал плечами и треснул молотом по указанному месту.

Дормидонт Эклектий взвыл от боли, зажал ушибленную руку под мышкой и волчком закрутился на месте. Дарина чуть не упала со смеху.

– Встретились два слепых! – хохотала она.

Пима тем временем не удержал тяжелый молот и уронил его себе на ногу. Секундой позже он уже присоединился к кузнецу Дормидонту в его диких скачках и завываниях. Дарина решила, что сейчас просто умрет от смеха.

Когда все трое немного успокоились, выяснилось, что гипсовый ключ разбит, а восковая форма свалилась в кузнечный горн и расплавилась. Ну а указательный палец Дормидонта Эклектия распух до такой степени, что старик не мог держать даже кружку с квасом, не то что здоровенный кузнечный молот. Он даже по виду напоминал огромную вареную сардельку.

Похоже, план Пимы с треском провалился. Они сообщили об этом Тришу, который как раз объявился в кузнице Дормидонта Эклектия.

– Ну, теперь остается только один выход, – мрачно сказала Дарина.

– Какой? – спросил Пигмалион. – Снова тащиться к дому на старом кладбище, чтобы сделать еще один слепок?

– Снова? – напрягся Триш. – А какой в этом смысл, если Дормидонт в ближайшее время все равно ничего выковать не сможет?

– Поэтому у меня теперь другой план, – сказала Дарина. – Спереть настоящий ключ у комендантши Коптильды!

В деревенской кузнице воцарилась мертвая тишина.

Глава девятнадцатая, в которой император Всевелдор Первый встречается с королем кочевников

Император Всевелдор Первый ожидал важных гостей. В связи с этим во дворце с самого утра царила суматоха. Повара готовили угощение, слуги полировали полы и стены в тронном зале, глава дворцовой стражи Мафусаил Покотыло уже несколько часов муштровал своих подчиненных.

Все обитатели императорского дворца знали, что Всевелдор Первый пригласил для важных переговоров короля