Потерянная принцесса-злодейка - Аселина Арсеньева

еле держался на четвереньках, не в силах встать, более того, его выворачивало наизнанку! Затем силы окончательно его покинули, и он рухнул на снег, но перед тем как отключиться, прошептал:

— Уходи в…

В куда? И как я могу уйти, оставив его одного?! Придумал!

Ну уж нет!

Я нацепила шапочку, которую бережно хранила в складках ханьфу. Стало чуть более сносно. Соломенная шляпа осталась в пещере. Но даже она бы сейчас помогла прикрыться от ветра. Я придвинулась к Су Хо и обняла его, пытаясь согреть своим теплом. Затем вспомнила, что Су Хо хранил мой шарф где-то у себя. Присмотревшись, заметила, что под Ханьфу, в месте, где пришёлся очередной удар хлыста, выглядывает рассечённая им красная ткань. Из-за того, что кровь в этих местах окрасила светлое Ханьфу, я сразу этого не заметила. Надеюсь, мой шарф хоть как-то смягчил хотя бы этот удар...

Аккуратно вытащив сложенный шарф, я его расправила и, как могла, прикрыла нас с Су Хо. Шарф был рассечён в нескольких местах и особого тепла не давал, но всё же хоть какая-то преграда от разгулявшегося ветра.

Минуты шли, а Су Хо не приходил в себя. Страх, что сейчас здесь появятся преследователи, всё не уходил… Однако время шло, а никто не появлялся…

Я, как могла, прикрыла раны Су Хо его же разорванной одеждой. Промыть было нечем. Не снегом же такую площадь протирать... Холодно, да и снег же нестерильный.

Через какое-то время, я уже почти не чувствовала пальцев на руках и ногах, а Су Хо всё не приходил в себя. Наверное это лихорадка, потому как он был горячим. С одной стороны лихорадка у божества вызывала страх, а с другой, жар его тела хоть как-то меня согревал…

Успокаивала себя тем, что Су Хо как-то сказал, будто не мёрзнет, да и сердце сейчас у него билось довольно чётко.

Пока сидела, пытаясь пригреться, много о чём думала и приходила всё к одному и тому же выводу: я не поклонница целовать спящих красавцев, но… Вдруг турбо зарядка сработает и хоть как-то ему поможет?!

Решившись, наклонилась и осторожно прикоснулась к нему губами.

Ничего не произошло…

Может быть, нужно с чувством? Но какие здесь чувства, кроме нарастающего беспокойства?!

Да, он псих сумасшедший, но я не готова его терять! И не только потому, что он мой проводник в этом мире, а просто потому, что он мой псих! Там, в пещере, он пытался меня защитить!

— Су Хо, ну, давай же! Ты же божество как никак! — подбодрила я его, прежде чем поцеловать по-настоящему!

Про себя отметила, что даже в таком состоянии Су Хо идеально красив! Разве что расслабленное лицо, приобрело несколько нежные черты.

Пушистые ресницы мужчины дрогнули, затем я почувствовала, как его горячие губы сначала слабо, а потом более настойчиво начали отвечать на поцелуй! И, наконец, рука, которая по-хозяйски легла мне на спину, дала понять, что моё мероприятие по спасению удалось!

— Ты как? — отстранилась я, с волнением заглядывая в его глаза.

— Иди сюда… Ещё немного, и я смогу сменить воплощение, чтобы добраться до хижины…

Глава 55

Тигр был слишком слаб и когда мы добрались до хижины, протиснулся в дверь и просто завалился на пол, по-хозяйски заграбастав меня в свои лапы.

Я не сопротивлялась, во-первых — бесполезно, а во-вторых, я всё ещё не согрелась. Травмированное тело требовало покоя и тепла, а Тигр был горячим.

Прежде чем обернуться там, на горе, Су Хо успел пояснить, что на его гору никакое божество, без его на то разрешения сунуться не сможет. Здесь место его силы. И на вершину мы попали не случайно. Там у Су Хо было больше шансов восстановиться. Теперь же, когда он очнулся и после оборота его раны исчезли, уже можно отдохнуть у подножья горы, в доме. Эта местность влияет на тигра менее благодатно, чем сам пик, зато я не рискую превратиться в сосульку.

Проснулась я удивительно посвежевшей. Су Хо рядом не было, но с улицы доносился запах жареного мяса.

Желудок радостно отозвался.

Я вышла из хижины, с удивлением отмечая полное отсутствие боли в теле!

Честно, я опасалась, что разболеюсь от переохлаждения. Это было бы логично. Однако никаких симптомов тоже не ощущала.

— Ты меня подлечил? — спрашиваю, подойдя к огню.

— Это меньшее, что я мог сделать в ответ за своё спасение.

— Всё ещё ненавидишь меня? — интересуюсь, ведь в его взгляде скользнуло нечто недовольное.

— Сложно сказать однозначно…

— Понятно, — присаживаюсь к огню, рядом с Су Хо, беру палку и лениво ковыряю тлеющие угольки.

— Ничего не спросишь?

— А должна?

Наверное, действительно должна, но сейчас не хотелось ничего выяснять. Просто посидеть в покое… У нас разговоры редко чем-то хорошим заканчиваются.

Су Хо, молча перевернул тушку на вертеле.

Поели мы тоже в одиночестве. Именно такое возникло ощущение…

В какой-то момент Су Хо будто неловко прокашлялся, и я перевела взгляд с дотлевающих угольков на него.

— Ты всё ещё рядом со мной. Почему? — спросил он у меня.

— А ты?! — вернула ему вопрос.

Между нами повисло тяжёлое молчание. Каждый вновь думал о своём.

— Ты же понимаешь, что меня теперь ничего не сдерживает от того, чтобы причинить тебе вред? И ты всё равно не сбежала одна, а рисковала жизнью, оставшись, чтобы освободить меня. А после, на горе, сидела рядом и мёрзла, пока я… — Су Хо замолчал, что-то прокручивая в голове. — А ещё…

— Давай оставим этот неловкий разговор, — попросила я.

— Оствим. Но после того, как я услышу причину по которой ты меня не бросила, ведь Шуе Ши нужен был я.

— Мне ты тоже нужен. У нас же договор. Или он потерял силу, после того, как этот Шуе Ши снял с тебя ограничения?

Не признаваться же, что одна мысль о смерти Су Хо причиняет мне практически физическую боль!

— Это ещё не полная свобода. Пока существует та картина, я буду вынужден подчиняться твоему роду, потомкам. Но так как ты последняя в своём роде, а ограничение на причинение наследнику телесных повреждений снято, то я могу просто тебя убить. Так что сейчас у меня есть выбор: убить тебя или уничтожить картину.

— Так как ты разделил со мной трапезу, я могу сделать вывод, что ты выбрал второй вариант?

— Если бы не ты, Шуе Ши бы меня развоплотил, без возможности перерождения. Я не настолько тебя ненавижу, чтобы не учесть твоего поступка.

— Вот и хорошо, — выдохнула я, ведь, признаться,