Кровь не вода 3 - Василий Седой

отожмут, потому что воевать я за них не стану, даже если к тому времени окрепну настолько, что смогу дать отпор. Отсюда вытекает вопрос, а что, собственно, мне тогда делать дальше? Просто смириться и жить по типу московских бояр, надуваясь от важности и гребя под себя все, что плохо лежит, включившись в их игры за влияние, и место поближе к престолу? Как-то не по мне такое счастье, не интересна подобная суета. Другой вариант — ещё раз переселиться, уже на Урал. Так я и так собираюсь поучаствовать в дележе пирога в тех местах параллельно с развитием земель, которые по весне возьму под свою руку. Можно, конечно, сосредоточить все свое внимание именно на Урале, но вариант тоже так себе. Просто там бабка на двое гадает, дадут ли возможность жить спокойно и делать, что хочу, или со временем тоже прижмут к ногтю?»

Одни вопросы без ответов. И тот факт, что я здесь пока подобно щепке в бурном потоке просто тупо плыву по течению, мне очень сильно не нравится. Нет чёткого, понятного плана действий с конкретной и ясной целью. Совсем недавно казалось, что все предельно понятно. Начать развивать в низовьях Дона сначала относительно небольшой район, потом область, а там, глядишь, и весь край. Сосредоточить внимание на земледелии и готовиться к будущим смутным временам, которые даже если не будет кризиса власти, все равно наступят из-за череды неурожайных лет.

Подбили, что называется, на взлете и обломали мне эти планы. Теперь нужно соображать, каким образом добиться желаемого, исходя из существующих реалий. Ну, и плотно подумать, как бы всё-таки сделать так, чтобы и тёрок с Москвой избежать, и жить, как хочется, а не как кто-то укажет.

Подобные мысли все время терзали меня пути. Так как мы спешили успеть добраться домой до наступления морозов, двигались, можно сказать, стремительно, нигде не останавливаясь. Единственное, что позволили себе, — посетить рекомендованную Святозаром станицу, где я, действительно, смог приобрести дорогие, и главное, красивые подарки своим женщинам.

Понятно, что ничего оригинального не было, но по комплекту каждой, включая малявку, купил. Не бог весть что, конечно. В каждый комплект входили серьги, браслет, колечко и по жемчужному ожерелью, притом, последние были очень похожими изделиями, сделанными будто под копирку, но смотрелись, правда, дорого-богато.

Чего уж греха таить? Прикололся малость, собираясь подарить эти, правда, одинаковые ожерелья. Интересно будет посмотреть на реакцию, когда они все вместе это оденут в желании похвастаться друг перед дружкой.

Я понимаю, что так нельзя, но очень уж хочется, вот я и не удержался.

Решив проблему подарков, мы продолжили путь, двигаясь вверх по реке все так же стремительно, и вполне спокойно успели добраться до ледостава.

Когда пошли до боли знакомые места, и после очередного поворота реки нам открылся вид на слободу, я слегка даже потерялся, увидев первым свежепостроенный на небольшой возвышенности храм. Только и подумал про себя: «Как только успели так быстро? Вроде недолго отсутствовал, и тут такое.»

Всегда удивлялся, не понимая, каким образом народ узнает, кто именно пришёл на том или ином корабле к поселению. Вот и сейчас в первых рядах встречающих были, помимо моих родных, родственники именно пришедших со мной казаков. Толпа встречающих почему-то в этот раз была побольше, чем это бывает обычно.

Пока причаливали, я поделился этим наблюдением с дядькой Матвеем, на что он неожиданно ответил в некоторой степени странно:

— Нечему тут удивляться. В этом году после неудачного похода из степи не вернулись чуть ли не треть ходивших туда казаков. Вот люди и хотят посмотреть на удачливого атамана, который и людей сохранил, и добычу взял небывалую. Ты, Семен, теперь не простой казак, а атаман. Поверь моему слову, очень многие из встречающих захотят пойти с тобой в очередной поход. Казаки любят удачливых атаманов и привыкли чествовать таких по возвращению из похода. Поэтому будь готов к наплыву гостей в ближайшие дни.

Встреча с родными выдалась душераздирающей.

Бабушка с сестрёнкой дружно расплакались, когда я их обнял, и долго не могли успокоиться. У брата, который за лето не особо и подрос, тоже глаза были на мокром месте, хоть он и старался выглядеть невозмутимым. Мария и стоящая чуть позади неё Амина, хоть и не плакали, но и весёлыми не выглядели, пытаясь несмело улыбаться.

Вот тоже обычаи! Уходят казаки в поход — нельзя грустить, чтобы беду не накликать. Вернутся — тогда можно и пореветь, непонятно зачем. Странные люди!

Когда накал встречи малость спал, и бабушка с мелкой перестали реветь, пришло время Марии с Аминой, которых я, плюнув на приличия, просто сгреб обеих разом в объятья, ну, и похулиганил малость, шепнув на ушки двоим одновременно:

— Люблю вас.

При этом мой организм отреагировал на эти объятья очень уж с перебором, а в мыслях так и вовсе случился страшный раздрай. Девчонки, между тем, похоже, восприняли все это по-своему.

Ух, как они друг на дружку зыркнули, когда я их отпустил. Казалось, вот-вот искра появится от возникшего на миг напряжения. Но длилось это одно короткое мгновение, дальше они вели себя по принципу — улыбаемся и машем. При этом я чётко понял, что впереди меня ждут разборки конкретные, и мало мне, похоже, не покажется.

После девчонок вообще начался непонятный треш.

Ко мне, выстроившись чуть ли не в очередь, распределившись по непонятному ранжиру, начали подходить казаки, знакомые и не очень. Поздравляли с окончанием похода, хлопали по плечам и даже уверяли, что они всегда верили, что я, дескать, ещё покажу себя.

Рядом по похожему принципу терзали моих спутников, охреневших не меньше моего. И конца-края этому видно не было.

Как бы там ни было, а все когда-нибудь заканчивается. Поэтому я даже с каким-то облегчением выдохнул, когда, наконец, все приличия были соблюдены, и мы направились в сторону дома.

По дороге я первым делом спросил у бабушки:

— А Пират где? И Илья не пришёл встречать, случилось что?

Девчонки почему-то прыснули в кулачки, а бабушка, улыбнувшись, ответила:

— Пират теперь заматерел и ещё хитрее стал. У него сейчас, должно быть, очередное занятие с отцом Григорием. Вот он и прячется от батюшки где-то. А Илья последний месяц возле убежища пропадает, мастерит там что-то.

— До сих пор так развлекаются прятками? — С удивлением спросил я, подумав про себя, что прям интересно, чем там Илья занят.

— У них, похоже, взаимная любовь к играм в прятки. Да и выдумщики они, стоящие друг друга. Уже когда подошли к подворью,