Часовщик 2 - Константин Вайт

– задумчиво продолжил он, – синяки-то всё равно не уйдут. Или надо сотню единиц вливать, чтобы ускорить максимально регенерацию всего тела? Тоже, скорее всего, не поможет: слишком много отмерших клеток и кровяных сгустков. Надо как-то выводить, рассосаться должно. Гематому так просто не сведёшь. Можно на ноге попробовать заклинание, которое ты мне показал. У тебя там самые большие повреждения. Думаю, точечное воздействие принесёт свои плоды...

– Давай попробуем, – кивнул я. С ногой точно надо было что-то делать. Я наступать на неё мог, только стиснув зубы. А мне ещё до автосервиса топать и работать там целый день.

Савва усадил меня на кровать и начал формировать заклинание. Получалось у него медленно. Но получалось.

– Целительская магия очень чувствительна к мыслям целителя, – я не упустил момента прочитать лекцию, – твоё желание помочь имеет большое значение в момент формирования заклинания. Именно поэтому для целителя важно не черстветь сердцем, иначе его эффективность падает в разы!

– Угу, – согласился Савва, продолжая работать.

– У тебя есть якорь, – не унимался я, – твой отец. Это неприятно, даже болезненно, но полезно. Просто представь, как ему плохо, и всем сердцем пожелай помочь. Не думай сейчас обо мне и о моих синяках!

Мои слова дошли до разума Саввы. Я увидел, как ярко засияло заклинание в его руках, которые он тут же приложил к моей ноге.

По телу прошла сладкая судорога. Казалось, весь организм моментально радостно выдохнул, избавившись от мучившей его боли.

– Молодец! – похвалил его я. – Видишь, что получилось? Вроде и затраты энергии те же, но эффект!

– Обалдеть! – согласился со мной Савва. – Только это неправильно: лечить кого-то, а думать в это время об отце, – немного смутился он.

– Это просто якорь, чтобы вызвать в тебе нужные чувства. Думаю, ты быстро научишься пробуждать это ощущение и без мыслей об отце. Что ты почувствовал?

– Желание помочь. Всем сердцем. Очень сильное. И магия откликнулась!

– Так и должно быть. Но! – Я поймал его взгляд и максимально жёстко продолжил:

– Когда ты пользуешься такой сильной магией, очень внимательно следи за состоянием источника. Если он покажет дно, есть большая опасность, что ты начнёшь расходовать свои жизненные силы. Ты меня понял?

– Да, – сглотнул он. Уверен, Савва внимательно читал учебники и знает, что целитель, увлёкшись, может начать тратить собственную жизненную силу. Как минимум, это повлияет на качество и срок его жизни, а так-то можно и умереть.

Встав, я попрыгал, сделал несколько наклонов.

– Очень здорово! – не удержавшись, похвалил Савву. – Отлично себя чувствую!

– Спасибо! – Он всё ещё с недоверием смотрел на свои руки, как бы не понимая, как удалось совершить такое чудо. – Твои слова мне очень помогли. Что-то в голове щёлкнуло, и заклинание само сложилось и наполнилось энергией!

После завтрака я отправился в сервис.

По дороге было время подумать о своём отношении к Михаилу. Вчера я испытывал крайне негативные эмоции, но сегодня это чувство пропало. Нельзя людей оценивать по принципам «боец-не боец». Это у меня просто деформация сознания, от которой лучше избавиться. Тем более, я нахожусь в мирном, цивилизованном обществе. На меня просто наложила отпечаток последняя пара лет в моем прошлом мире, когда я практически не вылезал из походов. Но сейчас-то я не в походе!

Люди движутся каждый по своей дороге, и каждый путь уважаем. Чем хуже человек, который пишет стихи или книги, или художник? Да тот же рабочий на заводе? Каждый из них идёт своим путём, и, если эти люди не останавливаются и развиваются, они достигнут высот и найдут своё место.

– Смешно! – произнёс я себе под нос. Я ведь сам не собираюсь идти путём воина. Хватит этого с меня. Не моя это дорога. В прошлой жизни мне её навязали отец и общая обстановка. Но душа всегда лежала к рунологии. В ней по-прежнему огромное множество загадок и неизведанных областей. Так что я продолжу развиваться, в первую очередь, именно в этом направлении.

– Доброе утро! – Михаил встретил меня у дверей сервиса. Было видно, что он нервничает, но, как ни удивительно, ко мне отнёсся достаточно тепло. Посмотрев на синяки на моём лице, которые в ярком солнце были особо заметны, с сочувствием покачал головой:

– Это из-за меня?

– Да нет, – я махнул рукой. Вчера при Руслане и Адике Михаил не стал интересоваться, почему я сижу за столом с опухшим лицом, но сейчас, наедине, решил спросить. – Скорее, причина в моей собственной дурости, – я тепло улыбнулся, показывая, что не имею к нему никаких претензий.

– Я вчера с отцом созвонился, – в его голосе ощущалась вина и смущение.

– И? – поторопил я замолчавшего Михаила.

– Я себя некрасиво повёл. Обвинял тебя, высказывал недоверие. Приношу свои извинения! – Он слегка поклонился.

– Забыли, – я махнул рукой, – пойдём лучше работать. Деньги сами себя не заработают!

Не знаю, что ему сказал отец, но главное – мозги вправил, и Михаил не смотрит на меня волком и не винит во всех свалившихся на него бедах.

Я приступил к работе. Сегодня в очереди было шесть машин, но Михаил предупредил что поток клиентов стал немного спадать, так что на следующей недели в среднем ожидается две-три машины в день. Что тоже неплохо, а то у меня совсем нет свободного времени.

Работа меня увлекла. Когда наступило двенадцать часов, я осторожно выглянул в окно и с улыбкой понаблюдал, как Адик в сопровождении четвёрки бойцов общается с тульскими. После чего вновь вернулся к работе. Думал, Адик зайдёт после беседы с бандитами, но он не появился.

Когда с работой было закончено, я оформил все бумаги и у выхода наткнулся на Адика, который сидел в кресле.

– Привет, брат! – радостно улыбнулся он. – Хорошее у вас место. И кресло тут удобное. Мне понравилось сидеть, смотреть на людей. Как-то оно очень умиротворяет. Понимаю стариков в своем городе сидящих целыми днями на скамейке, – он пружинно вскочил на ноги, – Пойдём поедим, угощаю!

– Да я и сам в состоянии заплатить за себя, – ухмыльнулся я в ответ. Его хорошее настроение мгновенно передалось мне, – да и за тебя, думаю, смогу!

– Э, нет, брат! Я тебя приглашаю, значит, я плачу! – Адик, слегка понизив голос, добавил: