Голодные игры: Экскоммуникадо - Stonegriffin

ещё девять смертей. — Голос Цезаря был ровным, профессиональным, но даже профессионализм не мог полностью скрыть что-то, похожее на усталость. — Один погиб от молнии в секторе два — мгновенная смерть, возможно, самая милосердная на этой арене. Еще один - задохнулся в ядовитом тумане в секторе три — процесс занял около трёх минут, камеры зафиксировали каждое мгновение. Следующая сгорела заживо в огненной ловушке в секторе четыре. Еще двое были разорваны мутантами-обезьянами в секторе пять. Все это может быть не самым интересным для широкой аудитории, и поэтому мы не будем на этом сильно останавливаться.

Он сделал паузу, и его лицо стало ещё более серьёзным — если такое было возможно:

— Затем — события вокруг альянса Сойки. Уайресс из Третьего дистрикта погибла от электрического разряда в секторе десять. Трагическая ирония для женщины, которая посвятила жизнь работе с электричеством.

Экран показал кадры: Уайресс, шагающая по джунглям с той рассеянной сосредоточенностью, которая была её визитной карточкой, бормочущая что-то себе под нос. Внезапная вспышка — скрытый провод, замаскированный под лиану. Её тело, падающее как марионетка с обрезанными нитями. Финник и другие, бегущие к ней, но слишком поздно — всегда слишком поздно.

— Но самая трагическая смерть, — голос Цезаря дрогнул, и это была либо величайшая актёрская игра, либо проблеск подлинной эмоции, — произошла совсем недавно. Арена вытолкнула группу Сойки к центру, прямо на территорию карьеров. Произошло столкновение.

Видео развернулось на экране как кошмар в замедленной съёмке. Альянс Сойки, бегущий от огненной стены, которая гнала их к берегу с неумолимостью прилива. Финник с Мэгс на спине — старая женщина была слишком медленной, чтобы бежать сама, и он нёс её, как нёс бы ребёнка или умирающую мать. Карьеры, увидевшие возможность, выдвинулись из Рога им навстречу - следующая сцена показывает Кашмир с луком, прицеливающуюся с холодной точностью.

Стрела, выпущенная в спину Финника. Мэгс, каким-то образом почувствовавшая или увидевшая опасность, сдвинувшаяся в последний момент. Стрела, вонзающаяся в её спину вместо спины Финника - она приняла удар, предназначенный ему. Мэгс, умирающая на спине человека, который пытался её спасти.

Финник, падающий на колени, когда понял, что произошло. Его крик был беззвучным на видео — звук был отключен, — но боль была очевидной в каждой линии его тела, в изгибе его спины, в том, как его руки держали тело женщины, которая только что отдала за него жизнь.

Зал студии погрузился в абсолютную тишину. Даже для Капитолия, привыкшего к смерти на Играх, даже для аудитории, которая делала ставки на способы гибели трибутов, это было... слишком.

Цезарь повернулся к своим экспертам, и его глаза блестели от влаги — настоящей или искусственной, кто мог сказать наверняка:

— Брутус, Мэгс была победительницей Одиннадцатых Голодных игр. Она была легендой.

Брутус — массивный, покрытый шрамами ветеран — кивнул медленно, и в его голосе было что-то, похожее на уважение:

— Финник совершил ошибку, Цезарь, но тем не менее, он выжил. На Играх нельзя позволять себе привязанностей. Мэгс замедляла его, делала уязвимым. Это стоило ей жизни. — Он помолчал. — Но это была её жизнь, которой она распорядилась. Она выбрала умереть вместо него. Это... достойно. С другой стороны - в одиночку она не имела никаких шансов, так что это в какой-то мере справедливо.

Кларисса добавила, и её голос был мягче обычного:

— Это также показывает, что даже на арене люди остаются людьми. Финник мог бросить её, спасти себя. Вместо этого он нёс её, заботился о ней до конца. Мэгс могла позволить стреле попасть в него, но вместо этого она закрыла его собой.

Цезарь кивнул:

— Альянс Сойки теперь сократился до четырёх человек: Финник Одэйр, Китнисс Эвердин, Джоанна Мейсон и Битти. Они потеряли двух товарищей за последние часы, но всё ещё держатся вместе.

Следующий слайд показал последние убийства:

— Совсем недавно — трибут из Девятого, женщина, убита карьерами Бруто и его напарником.

Он сделал паузу, и его глаза обратились прямо в камеру:

— И затем произошло то, чего никто не ожидал.

Экран взорвался движением. Пит, выходящий из тени. Нож, находящий цель. Шрам, рухнувший, как марионетка с обрезанными нитями. Бруто, поворачивающийся назад в смутном подозрении — слишком медленно. Захват, подсечка, разрезанное горло. Кровь, чёрная в ночном освещении. Два трупа на земле. Пит, стоящий над ними - он даже не сбил себе дыхания.

В студии, полной людей, которые построили карьеры на насилии Игр, послышались вздохи. Когда видео закончилось, Цезарь повернулся к Брутусу:

— Ты знал Бруто лично. Вы тренировались вместе. Что ты думаешь об этом?

Брутус выглядел потрясённым — и это было странно, видеть потрясение на лице человека, который сам был машиной для убийства:

— Я... — он начал, остановился, начал снова. — Я тренировался с ним последние десять лет. Он был силён. Опытен. Один из лучших бойцов, которых я знал. Но Мелларк... — он покачал головой. — Это было как смотреть на профессионального убийцу за работой. Никаких лишних движений. Никакой злости. Никаких эмоций. Просто... эффективность. Чистая, абсолютная эффективность.

Кларисса добавила:

— И это напоминает нам всем, что Пит Мелларк на своих первых Играх показал точно такие же способности. Его скромная оценка на тренировках, его образ пекаря-романтика — всё это усыпило нашу бдительность. Но на арене он снова показал, кто он на самом деле.

Цезарь медленно кивнул:

— Вопрос в том, что он будет делать дальше. — Он повернулся к камере. — Осталось лишь девять трибутов. Альянс Сойки — четверо, всё ещё вместе. Карьеры — теперь только трое осталось, они потеряли четырёх человек из своей группы за тринадцать часов. Один выживший из одиннадцатого дистрикта, прячущийся где-то в джунглях. И Пит Мелларк — действующий в одиночку, невидимый и смертоносный.

Музыка заиграла — драматичная, напряжённая, с нотками надвигающейся бури:

— Кто выживет? Кто падёт? Следите за Семьдесят пятыми Голодными играми, где каждая секунда может стать последней!

В тысячах домов по всему Панему люди сидели перед экранами. В Капитолии обсуждали стратегии, делали ставки, восхищались техникой убийства. В дистриктах смотрели с другими чувствами — со страхом за своих, с гневом на систему, с надеждой, которая ещё не имела имени, но уже начинала обретать форму.

Глава 11

Зал спонсоров Голодных игр был храмом особого рода — храмом, где поклонялись не богам, а деньгам, власти и смерти. Огромное помещение на верхнем этаже Трибутарного