Огонь с небес - Роман Смирнов

Чем ближе к рубежу, тем гуще становилась война. Тыловые части сменялись боевыми. Появились окопы вдоль дорог, потом противотанковые рвы, надолбы, ряды колючей проволоки. Лесные завалы, деревья, спиленные и уложенные кронами в сторону противника. Минные поля, обозначенные флажками.

Жуков ожидал увидеть наспех вырытые траншеи и ополченцев с берданками. Он ошибся.

Лужский рубеж был укреплён серьёзно. Траншеи полного профиля, в рост человека, с нишами для боеприпасов, ходами сообщения в тыл. Блиндажи в три наката: брёвна, земля, снова брёвна, сверху дёрн. На ключевых высотах доты, не бетонные, но дерево-земляные, с бойницами для станковых пулемётов. Противотанковые рвы шириной в шесть метров, глубиной в три. За ними эскарпы, надолбы из рельсов. Минные поля не только перед передним краем, но и на флангах, в лесах, на просеках, где могут пройти танки.

Рубеж тянулся от Финского залива до озера Ильмень, двести пятьдесят километров, разделённых на три сектора: Кингисеппский на западе, Лужский в центре, Восточный, к Новгороду. Строили его с конца июня. Сто пятьдесят тысяч человек в день, женщины, старики, подростки, копали, пилили, таскали брёвна. Их руками, их горбом. Жуков видел следы этого труда и мысленно поставил за него высшую оценку. Рубеж не был идеален, идеальных не бывает. Но он стоял. Здесь и сейчас, из того, что было, людьми, которые три месяца назад не знали, что такое бруствер.

На центральном участке, южнее Луги, Жуков остановился у артиллерийских позиций. То, что он увидел, заставило его выйти из машины.

Гаубичный полк: двенадцать 152-миллиметровых МЛ-20, стволы задраны к небу, расчёты в укрытиях. Рядом дивизион 122-миллиметровых, тоже на позициях, тоже замаскированных. Дальше, в полутора километрах, противотанковый рубеж: восемь 76-миллиметровых ЗиС-3, вкопанных по щит, с расчищенными секторами обстрела. За ними, в глубине, ещё один дивизион, в запасном районе.

Тяжёлая артиллерия. Настоящая. Не та расстрелянная, побитая, с тремя снарядами на ствол, которую он видел на Западном фронте. А полноценная, укомплектованная, с боезапасом.

Командир полка, подполковник с обожжённой правой рукой (старый ожог, до войны), доложил:

— Два боекомплекта на каждое орудие, товарищ генерал армии. Подвоз организован, склад в восьми километрах.

— Откуда?

— Из резервов Ставки. Прибыли десять дней назад. Два эшелона.

Посмотрел на подполковника. Потом на орудия. Потом на карту, которую расстелил адъютант на капоте «эмки».

Десять дней назад. Ещё до его назначения. Тот же почерк, что и с продовольствием: не реакция на прорыв, а упреждение. Артиллерия стояла здесь, ждала, готовая, пока Ворошилов распылял ополченцев по всему фронту и не знал, что делать с этими гаубицами.

Жуков знал.

— Пехота на рубеже, — сказал Жуков. — Кто стоит?

— Центральный сектор: 177-я стрелковая дивизия, кадровая. Стоит на рубеже с середины июля, успела вкопаться, пристреляться. На правом фланге курсантские батальоны, Ленинградское пехотное. На левом ополчение, Кировский завод.

— Ополченцев — во вторую линию. Всех. Первая линия — кадровые и курсанты.

— Товарищ генерал армии, курсанты — тоже, в сущности…

— Курсанты это люди, которых учили стрелять, окапываться и выполнять приказы. Ополченцы, люди, которых три недели назад забрали от станков. Разница, жизнь и смерть. Не их, а всего рубежа. Ополченцы — во вторую линию.

Командир сектора, генерал-майор, встретил Жукова на КП, в блиндаже, врытом в склон холма. Стены обшиты досками, на столе карта, телефоны, коптилка. Пахло землёй и табачным дымом.

Склонился над картой. Водил карандашом по линиям, останавливался, считал.

— Стыки, — сказал он. — Стыки между секторами. Здесь, — карандаш ткнул в точку между Кингисеппским и Лужским секторами, — и здесь, — между Лужским и Восточным. — Кто прикрывает?

— Заградотряды. Рота на каждом стыке.

— Рота. — Жуков выпрямился. — Рота на стыке — это дырка, заткнутая газетой. Немцы не идиоты. Они не будут бить в лоб, в доты и в МЛ-20. Они ударят в стыки. Всегда бьют в стыки.

Он достал свой карандаш, короткий, заточенный до огрызка, и начал рисовать на карте.

— Подвижные заслоны. Здесь и здесь. Батальон пехоты, противотанковая батарея, миномётная рота. На грузовиках. Готовность — тридцать минут. Днём стоят в лесу, замаскированные. По сигналу — выдвигаются на угрожаемый участок. Два заслона на каждый стык.

— Людей не хватает, товарищ генерал армии.

— Снимите с тыловых позиций. Тыловые зенитчики, комендантские роты, охрана складов. Всех, кто держит винтовку, но не стоит на передовой. Тыл обойдётся. Фронт — нет.

Жуков потребовал провести его на передний край. Командир сектора пытался отговорить, ссылался на обстрелы и снайперов, но Жуков посмотрел на него тем взглядом, после которого люди переставали спорить.

Передний край. Траншея, бруствер, бойницы. Бойцы 177-й дивизии, кадровые, видно сразу: обмундирование подогнано, оружие вычищено, в нишах гранаты, магазины, фляги. У многих ППШ, круглые диски на семьдесят один патрон. Не у всех, но у каждого третьего-четвёртого. Остальные с Мосинками, трёхлинейками, но с примкнутыми штыками и в чистых руках. Станковые пулемёты, «Максимы», на площадках, прикрытые щитками, сектора расчищены.

Жуков прошёл по траншее. Люди вставали, вытягивались. Он не останавливался. Смотрел не на лица, а на позиции: глубину траншеи, толщину бруствера, расстояние между стрелковыми ячейками, качество перекрытий на блиндажах. Всё это он оценивал автоматически, как кассир считает купюры, не задумываясь, пальцами.

Дошёл до наблюдательного пункта на высотке. Стереотруба. Посмотрел.

На юго-западе, за рекой Лугой, за полосой леса висела пыль. Далёкая, рыжая, не оседающая, как занавес. Колонны. 4-я танковая группа Гёпнера подтягивала силы. 41-й корпус Рейнгардта шёл от Пскова, через Плюссу, через разбитые дороги, через мосты, которые сапёры восстанавливали под огнём. 56-й корпус Манштейна двигался правее, восточнее, нацеленный на Новгород. Манштейн не собирался ломить в лоб. Манштейн хотел обойти. Это было видно по карте, по направлению движения, по логике, и Жуков это видел так же ясно, как видел пыль в стереотрубу.

Он опустил стереотрубу. Повернулся к командиру сектора.

— Связь. Проводная — дублировать. Кабель закопать на метр. На Западном фронте мы потеряли связь в первые три часа, потому что кабель лежал на поверхности и каждый снаряд его рвал. Здесь этого не будет. Радиосвязь — запасная, не основная. Радиостанции — в укрытия, операторов проверить лично. На каждый батальон — два связных на мотоциклах. Это приказ.

Командир записывал.

— И ещё. Транспортёры. ТМ-1–14. Где стоят?

— На ветке Луга — Толмачёво. Замаскированы. Командир батареи — капитан Мазанов.

— Мазанова ко мне. Завтра утром. Мне нужна единая карта огня: транспортёры, гаубичный полк, противотанковый дивизион, миномёты — всё на одной карте, с