По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

— Постарайся, — сказала она. — Я знаю, у тебя получится. И без всяких интриг. Пойми, — её тон изменился, стал более серьёзным. — У тебя такое преимущество, что никакие интриги не нужны. И потом, зачем люди обычно интригуют? Чтобы продвинуться, улучшить своё положение, получить власть. Так же?

— Так, — согласился он. — А вообще, — это наследие Византии. От неё мы переняли тягу к интригам.

— Потому что Москва — Третий Рим? — вспомнила она.

— Ага. Даже советская Москва, как ни парадоксально это звучит.

— Ну, может быть, плохо в этом разбираюсь. Зато разбираюсь в другом. Конкретно тебе, нашей семье, разве эти интриги нужны?

— Не нужны, — согласился он. — Жила бы страна родная, и нету других забот [1]

— Видишь? А ты говоришь — интриги. Обойдёмся как-нибудь без них, — она снова положила голову ему на грудь и сонным голосом пробормотала. — Ну а если уж совсем припрёт, обращайся, подскажу. Мы, бабы, прирождённые интриганки, знаешь ли…

Внеочередное заседание Государственного комитета обороны началось поздно вечером в субботу шестого июня в Кремле.

Члены ГКО были к этому готовы, — подобные заседания проводились постоянно, чаще всего именно поздно вечером, поскольку товарищ Сталин обожал работать по ночам, и решалось на них множество вопросов, связанных с текущим положением дел на фронтах и в тылу, а также со стратегическим планированием.

Вот и сейчас.

Часы показывали без десяти минут одиннадцать вечера, когда Сталин, не торопясь, оглядел присутствующих и начал заседание.

— Товарищи, — произнёс он негромко. — Сегодня я собрал вас по очень важному делу. Архиважному, как сказал бы Владимир Ильич. Первое — это познакомить с новым членом Государственного комитета обороны товарищем Максимом Седых. Вот он, прошу любить и жаловать.

Максим поднялся, молча поклонился, сел.

Из всех присутствующих, кроме Сталина, лично знал Максима только Берия.

Остальные что-то слышали об этом человеке, но и только. Слухи эти, однако, были настолько фантастичны, что большинство относилось к ним именно как к слухам. Мол, время покажет, что правда, а что нет. Донесут каждому в части его касающейся. А совать любопытный нос в дела Хозяина — себе дороже. Оторвут вместе с головой.

— И второе, — продолжил Сталин, — выслушать, что он скажет. Очень внимательно выслушать. Потомучто от его слов и дальнейшего воплощения их в жизнь зависит не только судьба Советского Союза, всего советского народа и нас с вами, но и всего мира. Без преуменьшения. Напоминаю, что всё, здесь сказанное, является государственной тайной. Вы и так это знаете, но я на всякий случай повторяю. Ответственность за разглашение вам известна. Товарищ Седых, прошу.

Максим поднялся, вышел из-за стола, подошёл к участку стены, задёрнутом шторами. Обычно здесь висела карта, показывающая положение на фронтах.

Максим одёрнул шторы.

Глазам присутствующих предстал план-схема, вычерченный цветной тушью на нескольких, склеенных между собой, листах ватмана.

Это был всё тот же план, который в понедельник Максим представил Сталину, а затем Берии. Только доработанный, уточнённый и представленный в таком вот демонстрационном виде — максимально ясно и понятно.

Конечно, Максим сам его не чертил — дал задание КИРу и тот через несколько секунд «нарисовал» чёткий и понятный эскиз. Максим сделал пару уточнений, после чего перенёс эскиз на бумагу, как сумел.

Эту бумагу отдал чертёжникам, работающим в НКВД и имеющим все необходимые допуски секретности.

И уже эти ребята, собаку съевшие на всяких планах и схемах, за каких-то три часа соорудили ту красоту, которая сейчас висела на стене в кабинете Сталина.

— Товарищи, — взяв указку, сказал Максим. — Перед вами новый план развития Советского Союза на ближайшие двадцать лет. Его промышленности, сельского хозяйства, экономики, армии и даже общественного устройства. Составлен мной, Максимом Седых, человеком из будущего. Прошу выслушать, не перебивая, а затем уже задавать вопросы. Обещаю ответить на все. Материальные доказательства, что я не сумасшедший, а всё это не специально разыгранный спектакль с целью проверить ваше здравомыслие, а также преданность партии и советскому народу, будут вам предоставлены.

— Извините, — раздался высокий ясный голос Ворошилова. — Вы сказали — человек из будущего. Я не ослышался?

— Не ослышались, Климент Ефремович, — спокойно ответил Максим. — Я действительно человек из будущего.

— И на чём же вы к нам прибыли? — в тоне Ворошилова прорезалась явная насмешка. — На машине времени? Как у этого англичанина, фантаста, как его… — он нетерпеливо щёлкнул пальцами.

— Герберта Уэллса, — негромко подсказал сидящий рядом с маршалом Вознесенский [2].

— Точно, — благодарно кивнул Ворошилов. — Как у Герберта Уэллса?

— Можно сказать и так, — всё так же спокойно сказал Максим.

— И где же она, вы нам её покажете, надеюсь?

— Увы, не могу. Пришлось взорвать, чтобы не досталась немцам.

— Удобно, — усмехнулся Ворошилов.

— Клим, уймись, — подал голос Сталин. — Товарищ Седых всё расскажет. И покажет. Мне и Лаврентию уже показал. Мы поверили.

Все, как по команде, посмотрели на Берию.

— Всё правда, — коротко сказал Лаврентий Павлович, блеснув своим знаменитым пенсне.

— Продолжайте, товарищ Седых, — сказал Сталин.

Максим посмотрел на упрямо поджавшего губы Ворошилова, улыбнулся и начал:

— Меня зовут Максим Алексеевич Седых. Я родился в две тысячи семьдесят первом году и провалился в прошлое в две тысячи девяносто пятом, когда мой экспериментальный звездолёт «Пионер Валя Котик» совершал прыжок сквозь нуль-пространство за орбитой Юпитера…

Максим рассказал, как вместе со своим космическим кораблём оказался в лесном болоте на оккупированной территории под украинским селом Лугины и — коротко — о своих чувствах, когда понял, что вокруг август тысяча девятьсот сорок первого года и домой вернуться невозможно.

Про лётчика-истребителя Николая Свята, который умер у него на руках, и имя и биографию которого он взял.

Про спасение лугинских евреев и партизанский отряд.

Про то, как уничтожал ОУНовцев и немцев.

Как взорвал корабль, чтобы спасти остатки партизанского отряда и не дать немцам найти корабль.

Как попал в плен, бежал и сражался с врагом на земле и в воздухе.

Как выходил из окружения и спас начальника Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта комиссара государственной безопасности третьего ранга Анатолия Михеева и командующего пятой армией генерал-майора Михаила Потапова.

Как по настоятельной