По прозвищу Святой. Книга пятая. - Алексей Анатольевич Евтушенко

Как оказался на территории Германии, а затем бежал из замка Вартбург вместе со своей будущей женой Людмилой.

Как, наконец, отказался от возвращения в будущее, пересёк Атлантику и вернулся в Советский Союз.

Ему внимали завороженно.

Максим при желании умел завлечь слушателей.

Дело здесь было не в умении говорить красиво.

Даже, пожалуй, наоборот. Говорил он сжато, по-военному, стараясь придерживаться только фактов. Но было в нём самом, в той невидимой атмосфере, которая его окружала (слово «аура» здесь пока не знали), что-то такое, что заставляло людей слушать очень внимательно, буквально впитывая каждое слово.

— И вот я здесь, — сказал он. — Теперь, перед тем как мы перейдём к плану, обещанные доказательства.

Он подошёл к небольшому столу и снял чехол с расположенного на нём устройства.

— Перед вами, товарищи, портативный молекулярный синтезатор, работающий на кварковом мини-реакторе…

После короткого пояснения (из которого члены ГКО, честно признаться, мало что поняли), Максим приступил к демонстрации.

Зная по опыту, что наибольшее впечатление на непосвящённых людей производит синтез золота, а также дублирование простых вещей, он сначала «превратил» массивную бронзовую пепельницу в золотую, а затем «размножил» специально приготовленный для этого случая золотой николаевский червонец.

После чего взял простой карандаш и при помощи синтезатора «сделал» из него четыре одинаковых.

На закуску «наклепал» десяток патронов от нагана, каковой патрон, как и николаевский червонец, был им приготовлен заранее.

— А теперь ещё парочка доказательств, — сказал Максим, когда синтезатор умолк, переходя в режим ожидания.

Он принялся раздеваться.

Снял ремни, стянул через голову гимнастёрку с наградами, аккуратно повесил её на спинку кресла и остался в одной защитной рубахе из поляризованного углерита.

Рубаха матово отливала тёмно-серым под светом электрических ламп и выглядела очень футуристично, облегая прекрасно развитый торс Максима, словно вторая кожа.

— Хорошо выглядите, молодой человек, — одобрительно заметил Ворошилов. — Спортсмен?

— Не без этого, Климент Ефремович, — весело подтвердил Максим. — Не без этого. Чуть отвлекаясь, сразу скажу, что взятый ещё до войны курс на развитие физкультуры и спорта в нашей стране — абсолютно верный. Ибо спорт и физкультура — это здоровье народа. А какое может быть счастливое будущее без здоровья? Никакого. Но — продолжаем. У кого-нибудь есть нож?

Присутствующие переглянулись.

Огнестрельное оружие, у кого оно было, сдали в приёмной, ножей и вовсе не оказалось. В том числе перочинных.

— Товарищ Сталин, у вас не найдётся часом? — обратился Максим к вождю.

Сталин усмехнулся, прошёл к своему рабочему столу, повозился там и вернулся с кавказским кинжалом в красивых ножнах.

— Подойдёт?

— Он острый?

— Проверь.

Максим вытащил кинжал из ножен. Тридцатисантиметровый клинок хищно блеснул под электрическим светом.

Он попробовал пальцем лезвие, кивнул.

— Отменно заточен. Ну что, кто хочет попробовать ударить меня этим кинжалом?

— Шутите, — сказал Ворошилов. — Это боевое оружие.

— Поэтому и предлагаю, — сказал Максим. — Никто?

Все отрицательно покачали головами.

— Тогда смотрите, — Максим взял кинжал обратным хватом и с размаху ударил себя в грудь.

— … твою мать! — не удержался Вознесенский.

Кинжал отскочил, не причинив Максиму ни малейшего вреда.

Тогда он быстро и сильно ударил себя ещё трижды — в грудь и два раза в живот.

С тем жерезультатом.

— Это защитная рубаха из поляризованного углерита, — сообщил Максим. — Не раз спасала мне жизнь. Держит пистолетную, винтовочную и пулемётную пулю. Да, после сильного удара будет синяк и даже, возможно, кровоподтёк. Но и только. А теперь давайтепредставим себе такие защитные рубахи на бойцах Красной Армии. Как думаете, насколько уменьшатся потери? Но и это ещё не всё, — продолжил он. — Хочу вам показать, на что способен хорошо обученный советский человек из будущего.

Он перехватил кинжал поудобнее и с силой полоснул себя по многострадальной левой ладони.

Потекла кровь.

Кто-то охнул.

— Спокойно, — сказал Максим, подставляя под ладонь носовой платок, чтобы капающая кровь не запачкала пол. — Засекайте пять минут.

Он прикрыл глаза, сосредоточился, перешёл в сверхрежим.

Организм запустил механизм ускоренной регенерации.

Боль уходила. Рана затягивалась на глазах. Пять минут текли медленно и размеренно.

Когда от раны осталась едва заметная белая полоска, Максим вышел из сверхрежима и продемонстрировал чистую здоровую ладонь.

Сказать, что члены ГКО были ошеломлены — ничего не сказать.

На глазах этих людей, которые, как они думали, видели в этой жизни всё, происходило нечто абсолютно фантастическое.

Этот человек, называющий себя Максим Седых, действительно был из будущего. Технологии, которые он продемонстрировал, открывали такие возможности, что при одной мысли о них начинала кружиться голова.

И об этих возможностях, судя по всему, им сейчас расскажут.

[1] «Песня о тревожной молодости». Слова Л. Ошанина, музыка А. Пахмутовой, 1958 год.

[2] Председатель Госплана СССР

.

Глава пятнадцатая

Заседание ГКО завершилось глубокой ночью.

Сначала Максим рассказывал о плане развития СССР (довольно подробно до 1962 года включительно и конспективно — до конца столетия), а затем ещё два с половиной часа с небольшим перерывом на кофе (кто хотел), чай и бутерброды отвечал на вопросы.

Вопросов набралось порядочно, и задавали их все.

Особенно много и по делу — нарком иностранных дел Вячеслав Молотов и председатель Госплана СССР Николай Вознесенский. Не отставал и Анастас Микоян, на котором, как хорошо было известно Максиму, лежала в эти годы вся ответственность за снабжение Красной Армии оружием, боеприпасами, продовольствием и всем остальным необходимым.

Вячеслав Молотов слегка заикался (особенно часто в тех случаях, когда слово начиналось с буквы «с»).

Однако, как опытнейший аппаратный деятель и в недавнем прошлом Председатель Совнаркома, то есть человек, которому прекрасно было известно состояние народного хозяйства Советского Союза, быстрее остальных сообразил, что предлагает Максим, и оценил перспективы. Поэтому и вопросы задавал соответствующие.

— С-скажите, товарищ Седых, какова будет окупаемость всех этих проектов? И откуда вы предлагаете брать на них деньги? Как я понимаю, с-средств они все потребуют просто гигантских. С-страна воюет, и с деньгами сейчас у нас очень тяжело. Катастрофически тяжело, я бы сказал, — он посмотрел на Сталина. — Товарищ С-сталин, скажите, товарищ Седых имеет все секретные допуски, насколько откровенно я могу высказываться?

— Товарищ Седых имеет все необходимые допуски, — сказал Сталин. — Можете при нём говорить совершенно свободно. Более того. Я сразу не сообщил,