Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки - Элис Карма

присаживаюсь на диван в подсобке и разворачиваю съестное, что собрала нам с собой Клара. Надкусываю большой бутерброд с курицей и чувствую, как тепло разливается по телу. Всё же хорошая была идея открыть лавку.

Подкрепившись, я подменяю Карла в торговом зале. Пока упаковываю свечки для нового покупателя, вспоминаю Франца. Где он сейчас? Рядом со мной есть добрый друг, готовый прийти на помощь, а дома меня ждёт заботливая Клара. Есть ли рядом с Францем тот, кто готов поддержать его в самую тёмную ночь? Мне становится немного грустно. Но ненадолго, ведь работа продолжается.

Глава 35

Мы с Карлом возвращаемся домой только под утро. Один из наших покупателей, что служит кучером, любезно предлагает отвезти нас, несмотря на поздний (или ранний, смотря как посмотреть) час. Город затихает, лишь иногда слышен скрип снега под чьими-то осторожными шагами. Улицы погружены в темноту, ведь кристаллы так и не заработали. Только окна некоторых домов мерцают тёплым светом свечей — тех самых, что мы продали этой ночью. Это греет душу и, несмотря на усталость, заставляет думать, что всё было не напрасно.

Под утро ударяет крепкий мороз. Я кутаюсь плотнее в своё пальто, прикрываю нос шерстяной варежкой. Наша лошадка быстро несётся по улицам города, время от времени всхрапывая и выпуская облако белого пара из ноздрей. Я прикрываю глаза устало. В голове всё перемешивается: обрывки разговоров с покупателями, их благодарные улыбки и пожелания счастья. Кто-то говорил о детях, радующихся свету, кто-то — о спасённом празднике. Сколько их было? Не счесть. Каждый выходил из лавки с частичкой тепла, так что я чувствую себя немного волшебницей.

Карл молча сидит рядом. Только иногда бросает на меня свои внимательные, немного насмешливые взгляды. Наверное, вид у меня сейчас тот ещё: заиндевелые волосы, покрасневший от мороза нос и тёмные круги под глазами. Но мне всё равно. Главное — мы сделали всё, что могли. И пусть мы распродали все запасы и вскоре нам предстоит вновь искать, у кого бы закупиться воском, но я всё равно ни о чём не жалею.

Наконец, сани въезжают на знакомую улицу. Словно бы чувствуя, что скоро буду дома, я приободряюсь. Спрыгиваю с саней раньше, чем лошадь успевает остановиться. Карл только качает головой. Потом прощается с кучером и отпускает его. Я же бегу к дому. Скрипит дверь. Нас встречает запах дыма и чая из шиповника. В комнате светло и уютно. Клара уже ждёт нас с чашками горячего напитка. Её лицо уставшее, но в глазах сияет гордость.

— Госпожа, я всё раздала! — с улыбкой сообщает она, принимая у меня пальто.

Я устало киваю, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч. Хоть кто-то в этом доме ещё полон сил. Клара, понимая нашу усталость, не донимает расспросами, только зовёт за стол и выставляет всё, что мы вчера наготовили. Кое-что для сохранности ей пришлось выставить на улицу, а теперь разогреть. Я гляжу на оставшиеся куриные ножки и поджаристый картофель, что успел немного размякнуть, на пирог и печенье. Всё это кажется настоящей роскошью для тех, кто всю ночь провёл на ногах.

Мы приступаем к трапезе в полном молчании. Однако молчание это не кажется неуютным. Я замечаю, как Карл и Клара украдкой обмениваются взглядами. То он краешком глаза посмотрит на неё, то она, чуть склонив голову, сдержанно улыбнётся в ответ. Их руки почти соприкасаются. Эти двое даже молчат так, будто ведут между собой тайный разговор.

Смотрю на них и вдруг понимаю, как они счастливы видеть друг друга. На душе становится радостно. Если уж в этом мире есть место таким чувствам, значит, всё не так плохо. Я тихонько встаю из-за стола, стараясь не нарушить их уединение. Карл бросает на меня короткий удивлённый взгляд, но ничего не говорит.

В своей комнате я с трудом добираюсь до кровати. Всё тело будто налито свинцом. Ложусь, укрываясь шерстяным одеялом. В голове мелькает мысль, что из дома фон Байер никто за свечами так и не пришёл. Что ж, вероятно, Франц нашёл другой способ справиться с темнотой.

— И почему я снова думаю о нём? — спрашиваю сама себя немного разочарованно, а после прикрываю глаза.

Едва голова касается подушки, я мгновенно засыпаю. Мне снятся свечи. Много-много свечей повсюду, самых разных диковинных форм, которых я никогда в своей жизни не видела. Я стараюсь запомнить их. Удивительно, но даже во сне мой предприимчивый мозг старается делать что-то полезное для нашего бизнеса. Жаль только, что проснувшись, я не помню ничего…

— Госпожа Мари! Госпожа Мари!

Я открываю глаза и вижу Клару, хлопающую меня по плечу отчаянно. Её лицо бледное, встревоженное. Я зеваю и пытаюсь прогнать остатки сна.

— Что случилось? — бормочу сипло. От недосыпа ощущаю себя будто в похмелье. Хочется спрятаться от яркого дневного света под одеялом и продолжить своё забытьё.

— Господина барона арестовали! — слёзно произносит Клара.

Я резко сажусь на кровати. Головная боль отдаётся звоном в ушах.

— Что ты сказала? — спрашиваю, часто моргая.

Клара быстро протягивает мне газету, на первой полосе которой крупными буквами пестреет заголовок: «Мэр Кальтенбурга арестован за содействие опасным преступникам!» Ниже — статья о доблестной службе городской жандармерии и карикатурный портрет Франца в кандалах.

Холод расползается от конечностей по всему телу. Франц, конечно, не подарок, но я не верю, что он способен на преступление, о котором пишут газетчики. А как же честь его рода и прочая лабуда, о которой он тревожился всё это время?

— Это какая-то ошибка, — шепчу я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Ошибка или нет, а его и вправду арестовали, — тихо говорит Клара. — Я слышала от соседей, что всё случилось прошлой ночью. Говорят, именно из-за действий преступников всё магическое потеряло свою силу. Госпожа, что же теперь будет?

Она глядит на меня беспокойно. А я не знаю, что ей ответить. Сама понятия не имею, что и думать. После коротких размышлений прихожу к мысли, что мне нужно больше информации. Быстро привожу себя в порядок и собираюсь в город. Мороз щиплет пылающее лицо, норовит забраться за шиворот. Но я этого не чувствую, просто не обращаю внимания. По пути люди здороваются, благодарят за свечи, но я лишь киваю. У меня нет сил улыбаться.

Уже знакомый мне старичок на санях подбирает меня по пути, так что вскоре я оказываюсь у офиса жандармерии. Там всё выглядит таким холодным и строгим. Мужчины в форме глядят на меня сурово и подозрительно. В