Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

спала, он знал), о том, чем она любит завтракать (наверное, это что-нибудь легкое, вроде йогурта или чего-нибудь оранжерейного), о том, скучает ли она по Земле (ну конечно, скучает, как и все на базе).

Но когда он дошел до ее каюты и уже поднял руку, чтобы постучать, то вдруг остановился. За дверью было тихо — ни звука, ни шороха. Может, Лена уже легла? Да, скорее всего, она вымоталась после этого безумного дня и не захочет никого видеть. Новиков даже представил, как девушка, еле живая от недосыпа, с темными кругами под глазами, открывает дверь и смотрит на него, пытаясь сообразить, что ему понадобилось: «Артем? Что-то случилось?». А он, не зная, что ответить, в ответ пробормочет что-то невнятное про «просто хотел узнать, как ты». Позорище какое. Нет, не сейчас. Не так.

Он опустил руку и пошел дальше по коридору. Потом развернулся и направился обратно в кают-компанию — пустую, тихую, освещенную только дежурным светом. Пищевой автомат, тот самый, что вечно пахал на износ, обслуживая голодную молодежь, сейчас мирно дремал, помигивая зеленым индикатором готовности. Артем подошел к нему, зачем-то выбрал в меню «Апельсиновый сок восстановленный» и нажал кнопку. Автомат загудел, лязгнул чем-то в своих внутренностях, снова притих и выкатил в приемный лоток пластиковый стаканчик с ярко-оранжевой жидкостью, пахнущей цитрусовым концентратом и далеким детством. Новиков взял стакан, сделал глоток, другой. Вкус был искусственным, совсем не похожим на тот апельсиновый сок, который мама приносила в детстве — тот сок был в стеклянных бутылках с белой крышечкой и этикеткой, на которой были напечатаны пики кавказских гор. Артем поставил недопитый стакан в утилизатор, и тот с тихим жужжанием утянул его внутрь.

В каюте было тихо и темно. Артем, не зажигая света, стянул комбинезон, забрался под одеяло и привычно уставился в потолок, на кораблик, а потом — на маленькую звездочку из светоотражающей пленки. Мысли ворочались в голове тяжелые, вязкие, как марсианская нефть. Пещера. «Гнезда». Пульсация. Свечение. Елена. Ее глаза, когда она говорила о том, что рада быть здесь. Ее голос. Ее плечо, коснувшееся его плеча. Марина. Ее слова: «Лети, Тем. Делай то, что должен». Отец. Буровая.

Он честно думал, что не уснет — слишком натянуты нервы, слишком много впечатлений за один день. Но веки тяжелели, мысли путались, и Артем сам не заметил, как провалился в глубокий, черный, лишенный сновидений сон.

ГЛАВА 7. ВЫСОКАЯ ЦЕНА

«Вся история человечества — это история борьбы за ресурсы. Древесина, уголь, нефть, газ, гелий-3. Теперь — марсианская „живая нефть“. Закономерно, что за этим новым ресурсом следуют и новые войны. Они будут не „горячими“, как в XX веке, а максимально изощренными: агентура, промышленный шпионаж, диверсии, использование ЧВК, кибератаки. Поле боя сместилось в космос, охватывая все Внеземелье. И победа достанется не тому, у кого больше пушки, а тому, кто лучше умеет ждать, анализировать и наносить точные удары».

(Из книги «Ресурсные войны: от Земли до Цереры» профессора В. В. Лапшина, 2147 год)

1

Земля. Россия.

Прошло десять дней с того момента, как группа Круглова вскрыла пещеру под скважиной Р-17. За это время данные успели пройти первичную обработку, а расшифрованное сообщение легло на стол Президенту. Совещание Совета Безопасности было назначено на утро следующего дня.

Москва встретила участников совещания мелким, по-осеннему бесконечным и нудным дождем. Он негромко стучал по крышам, уныло барабанил по бронированным стеклам ведомственных лимузинов и размывал очертания Кремлевских башен в серой, промозглой дымке.

Зато внутри, в одном из защищенных залов Совета Безопасности, расположенном глубоко под землей, под толщей бетона и стали, не чувствовалось ни дождя, ни ветра, ни смены времен года. Здесь царила особая, стерильная атмосфера, пропитанная невидимым напряжением — такое всегда возникает, когда в одном помещении собираются люди, облеченные высшей властью и колоссальной ответственностью за судьбу огромной страны.

Зал был со вкусом отделан панелями из карельской березы, источавшими едва уловимый, благородный древесный аромат. Мягкий свет лился из скрытых источников, не давая теней, а в центре главное место занимал длинный овальный стол из черного полированного дерева, вокруг которого уже рассаживались приглашенные. Стулья с высокими спинками, обитые темно-зеленой кожей, были расставлены так, чтобы каждый участник чувствовал себя равным среди равных, но при этом главенствующее место за столом оставалось незыблемым. Перед каждым «рыцарем Овального стола» стоял тонкий голографический терминал, готовый в любой момент развернуть объемные схемы, карты и графики, но пока молчавший. Техника словно затаила дыхание перед началом важного разговора.

Микрофонов не было: здесь они были не нужны, акустика зала была настроена его создателями идеально, позволяя не повышать голос. В углу, у двери, застыли двое сотрудников охраны в строгих костюмах. Впрочем, спецы настолько сливались с интерьером, что о них обычно забывали через минуту после начала заседания.

Президент Российской Федерации Александр Владимирович Арцеулов вошел в зал быстрым уверенным, но не суетливым шагом. Так входит в свой кабинет хозяин, знающий здесь каждый угол. Это был крепкий высокий мужчина пятидесяти с небольшим лет, короткой шеей хорошего боксера и коротко стриженными темными волосами, уже тронутыми заметной сединой на висках. Взгляд его серых глаз был внимательным и спокойным. Сегодня на Президенте был темно-синий деловой костюм без галстука — дань современной моде и одновременно знак того, что совещание, при всей официальности, будет носить рабочий, а не протокольный характер. Арцеулов не был ни самодуром, ни пламенным трибуном — он был тем, кого в прессе уважительно называли «крепким хозяйственником», человеком, который умел слушать, анализировать и принимать решения, не поддаваясь эмоциям.

— Добрый день, товарищи, — Президент поздоровался совсем негромко, но в акустике зала его голос прозвучал отчетливо и весомо. — Прежде чем мы начнем, хочу сразу задать тон всему совещанию. Я собрал вас здесь в столь представительном составе не ради протокола. Некоторые из вас, возможно, думают: «У нас что, других проблем нет?» Конечно, они есть. Более того, их полно. Как говорится, вагон и маленькая тележка: внутренняя политика, экономика, социальная сфера — все это требует самого пристального внимания. Отчего же тогда Совет собрался по какому-то марсианскому проекту? — Он обвел взглядом присутствующих, и на некоторых лицах действительно промелькнуло легкое смущение, которое не укрылось от внимательного взгляда Арцеулова. Думали, действительно думали так, и недоумевали, и хотели понять. — Так вот, товарищи. То, что мы обсуждаем сегодня, напрямую касается и внутренней политики, и экономики, и социальной сферы, и, что