Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

я пришёл в себя, первое, что почувствовал, — давление. Кто-то сидел на мне сверху, прижимая к кровати, и в тот момент я был уверен: меня пытаются добить.

Инстинкты всегда работали быстрее разума.

Я даже не успел осознать, где нахожусь. Просто перевернул тело под собой, придавил нападавшего к постели и сжал горло так, как делал это десятки раз до этого.

Без сомнений и без колебаний.

И только потом встретился взглядом с голубыми глазами.

Помню, как замер. Сердце вдруг ударило слишком сильно и мозг наконец начал догонять происходящее. Подо мной была та самая ведьма, которая за каким-то чёртом снова спасла чью-то жизнь. На этот раз, мою.

Я сорвал с её головы кепку, и тёмно-каштановые волосы рассыпались по подушке. Тогда же я убрал руку с её шеи. Ещё секунда — и сломал бы её одним движением. Ну вот что за дурочка.

Осознание этого до сих пор неприятно царапало внутри. Я мог ее убить.

Мысль от этого причиняло душевную боль. Почти такую же, как и физическая боль, которую я испытывал. А болело у меня всё.

Бок, в который вошёл кинжал. Плечо, руки, рёбра. Но сильнее всего — грудная клетка.

Тогда я ещё не понимал почему. Позже Ух рассказал, как девчонка почти двадцать минут пыталась заставить моё сердце снова биться. Как сидела на мне сверху и с силой продавливала грудную клетку. Как дышала в меня, считая вслух. И как послала всех к чёрту, когда ей сказали отпустить мертвеца.

Двадцать минут.

Даже крепкий мужчина не выдержал бы такого темпа, а она выдержала. Тогда-то я и понял, почему у неё тряслись руки. Почему она едва держалась на ногах. И почему смотрела на меня так, словно хотела одновременно придушить и убедиться, что я всё ещё дышу. А также запрещала мне лишний раз двигаться.

Я отодвинул от себя бумаги. Девчонка снова меня удивила. Нужно быть по-настоящему упрямой, чтобы бороться с самой смертью ради человека, которого должна ненавидеть. Я знал многих врачей, очень многих. Но пойти до конца, когда все вокруг уже сдались, были способны единицы.

И теперь я знал двоих. Одним из них была она.

— Леонард, ты вообще меня слушаешь?

Голос Икара выдернул меня обратно в реальность. Я поднял на него раздражённый взгляд.

— Ты зачем забрал Эстер?

Он нахмурился.

— Так ты сам приказал следить за монастырём.

— Следить, — медленно повторил я. — А не хватать настоятельницу и тащить её в Гильдию.

Икар сначала стушевался, но почти сразу упрямо выпрямился. И это мне уже не понравилось.

— Ты пропал почти на две недели, — произнёс он. — О тебе не было никаких вестей. А потом пришли Стерн и Харвуд.

Я помрачнел. Представители Гильдии в нашем управлении — плохой знак. Очень плохой.

— И что они сказали?

— Что ведьму нужно найти любой ценой. По городу пошли слухи.

Конечно пошли. Какой бы умный он ни был Натан — он всё ещё ребёнок. А дети не умеют держать язык за зубами. Стоило ему рассказать о красивой женщине, спасшей его от смертельной болезни, как через день об этом уже знала половина квартала. Через два — весь город. А через три слухи дошли до Гильдии.

Я медленно откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Это оказалось плохой идеей. Каждое движение отзывалось тупой болью под рёбрами. Тело всё ещё было слабым. Я почти физически ощущал, насколько сильно мне нужен отдых. Крепкий здоровый сон. Хотя бы сутки без людей, крови и проблем.

Вот только на это нужно время. А у меня его не было.

— Они приказали найти ведьму, — продолжил Икар. — И я сделал то, что должно было сработать. Ты сам говорил: она придёт спасать своих.

Я резко поднял на него взгляд.

— Надо было ловить ведьму, а не отдавать Гильдии женщину, которую теперь собираются казнить.

— Но настоятельница укрывала её!

— И ты нашёл этому доказательства?

Он открыл рот… и промолчал.

— Вот именно.

Я устало прикрыл глаза.

Богатенький мальчишка, выросший среди людей, для которых чужая жизнь ничего не стоит. Иногда мне казалось, что Икар искренне не понимает, почему нельзя просто убрать человека, если он мешает.

— Когда казнь? — тихо спросил я.

Он отвёл взгляд.

— Через неделю.

Я выругался сквозь зубы.

Если Эстер казнят, проблемы начнутся не только у ведьмы и даже не у меня. Эта женщина спасла так много жизней, что народ не проглотит её смерть молча.

Начнутся волнения, потом бунты. А дальше до гражданской войны останется один шаг. И именно этого я не мог допустить.

Я слишком долго строил всё то, что сейчас было поставлено под угрозу. Долго шёл к выборам, которые впервые за десятилетия могли действительно что-то изменить. Гражданская война уничтожит всё.

Я резко поднялся из-за стола, схватил перчатки и направился к выходу. Икар тут же шагнул вперёд, загораживая дорогу.

— Ты сейчас куда?

— Исправлять твою ошибку.

— Но…

— Попробуй отложить казнь, — перебил я.

Он открыл рот, собираясь возразить, но я уже сорвался:

— Сделай всё, что в твоих силах. Ты заварил эту кашу — тебе и разгребать последствия. И мне плевать, как именно ты это сделаешь.

Я с такой силой хлопнул дверью, что в коридоре дрогнули стёкла.

Если Эстер умрёт — город вспыхнет. А вместе с ним сгорит и всё, ради чего я жил последние десять лет.

На улице я резко поднял руку, останавливая кэб. Кучер вопросительно обернулся:

— Куда едем, господин?

Я замер лишь на секунду. Потому что вариантов было слишком много. И времени — слишком мало.

Глава 41

Мы практически не разговаривали с Виолой по дороге обратно.

После Гильдии внутри обеих осталось слишком много мыслей и слишком мало сил, чтобы облекать их в слова. Карета медленно катилась по вечерним улицам, колёса глухо стучали по мостовой, а за окнами постепенно темнело. Город затихал, прячась за редкими огнями фонарей и влажным туманом, поднимающимся от каналов.

По дороге мы всё же заехали к семье Салер. Я не могла не проверить. Да и, если честно, мысль о мальчишке не отпускала меня ни на минуту.

Натан встретил нас уже не лёжа в постели, а сидя за столом с книгой, укутанный в плед и возмущённо уверяющий, что чувствует себя прекрасно и вообще почти здоров. Его мать выглядела уставшей, но спокойной. Не было в её глазах того животного страха, с которым она когда-то встречала меня на пороге.

Я привычно проверила Натану дыхание, пульс, температуру, заставила показать