"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

подоконник, каким-то чудом устроившийся на нём, щурится, подставляя солнцу лицо. Пусть взгляд его по-прежнему туманен, но на одном колене лежит альбом, а из-за уха выглядывает карандаш.

И туман в глазах — он другой.

Да и поза Тимохина, его движения стали иными, будто тело вспоминало, каким оно было когда-то.

— … и я говорю, что пожалуйста, приводите детей, но…

Белый фарфор на столе.

Татьяна по-прежнему прячет руки в перчатках, но и она изменилась. Пальцы её то сгибаются, то разгибаются, то перебирают крупные бусины чёток.

Кто их подарил?

Не знаю.

Спрошу. Потом. Сейчас вот задавать вопросы желания нет. И я просто берусь помогать.

Салфетки.

И солонка серебряная. И ещё какие-то блюдца, подставки. Обычная домашняя суета, от которой почему-то болезненно схватывает сердце. Будто мне показали вдруг какую-то совсем другую жизнь, которая могла бы быть тогда, в прошлом мире.

Могла, но не случилась.

— Савка, ты чего замер? — Мишка лохматит волосы. — Нормально всё?

— Замечательно.

— Тогда завтра едем по лавкам…

Он явно гордился своей колымагой, и радовался ей, похоже, больше, чем роскошным машинам, принадлежавшим роду Воротынцевых.

— На кой по лавкам? — я успеваю увернуться от дружеского тычка и перехватить руку.

— Так, одежду нормальную прикупить надо бы. Ты ж не можешь пойти собеседоваться в этом рванье, — Мишка пожимает плечами. — Тань, скажи ему?

— Скажу. Его сначала отмыть надо. И постричь. Господи, они оба выглядят сущими дикарями!

— Ага, — Метелька стащил со стола крохотную булочку и сунул в рот.

Татьяна картинно вздохнула, а Светочка пальцем погрозила.

— Надо бы и жильё другое подыскать, а то тут тесновато, — я не стал сопротивляться, когда меня обняли.

Обе.

Блин… этак и к Светочке привяжусь. А она ж дура. И наживка, что гораздо важнее. Но теперь мягкий невидимый свет её обнял и успокоил, будто обещая, что всё-то будет хорошо.

Замечательно просто.

И откликаясь на него встрепенулись, пробуждаясь, тени.

— Ой, Сав, я совсем забыла! Тебе ж письмо пришло! — Светочка всплеснула руками. — Сейчас… в школу принесли.

— Кто?

Из паутины благости тяжело выбираться.

— Не знаю. Мальчики передали. Ты представляешь, к нам уже записываются, хотя все документы ещё не выправлены, но обещают, что одноклассную школу нашу зарегистрируют. Как частную пока, но с казёнными сейчас всё сложно. Даже удивительно, что на частную жандармерия разрешение выдала… где же оно…

В Светочкиной сумке могла уместиться, похоже, и сама Светочка.

И место бы ещё осталось.

— Ага… вот, — белый конверт с загнутым уголком. — Ой, помялся… извини, оно между тетрадями.

Стопки тетрадей теперь занимали стол в углу.

— Ничего страшного, — я взял конверт.

Вот предчувствие у меня так себе. И в голове крутится там разное-всякое. Про сибирскую язву. Или вот просто отраву. Или…

Стоило подумать и пальцы кольнуло изнутри. Сила сама устремилась в конверт, ощупывая бумагу, и схлынула, оставив ощущение, что ничего опасного внутри нет.

Будем надеяться.

Я присел на стул. Вскрывать не хотелось. Не из-за страха, а из-за ощущения, что если вскрою, то испорчу вечер. Только Татьяна уже уловила неладное и слегка нахмурилась.

И Тимоха повернулся от окна.

— Бу, — сказал он, вытащив карандаш. — Ага…

— Два раза, — я изобразил улыбку. И разорвал конверт.

Открытка.

Здесь открытки любят. В каждом почтовом отделении их великое множество. На этой — милая девушка улыбается.

На обратной стороне округлым почерком выведено: «С выздоровлением!»

И чуть ниже, парой штрихов, птичка нарисована.

Я даже знаю, какая, хоть и нарисовано криво.

— И кто послал? — Светлана сунулась было, но я успел перевернуть открытку.

— Да знакомый один. Рад, что я пошёл на поправку. Так, а пироги-то где? Я, между прочим, голодный…

Ну их всех.

Правительство, революцию, народ и капиталистов. У меня в кои-то веки, похоже, появилась семья. А значит… значит, я перегрызу глотку любому, кто попытается её отнять.

Екатерина Насута

Громов. Хозяин теней. 5

Глава 1

У благонравных и умных детей черты лица приобретают поразительную прелесть, и вся физиономия получает невыразимую приятность и привлекательность, особенно в то время, когда они сделают что-то доброе, похвальное, или когда рассказывают что-нибудь умное, занимательное.

«Руководство к воспитанию, образованию и сохранению здоровья детей», Кондратий Иванович Грум-Гржимайло [133]

Дом, милый дом…

Ладно, ни хрена не милый. Я, по правде говоря, вообще помню его весьма смутно, отрывочно.

Вот запахи.

И просто ощущение покоя и тишины. Тепло. Подоконник какой-то. Кот опять же. Кот — это хорошо, но сомневаюсь, что он нас ждёт.

Да и от дома остались обгоревшие стены да крыша. На самом деле странно, что остались. Я вообще думал, что на развалины приедем. А он ничего так, только почерневший, заброшенный.

— Если тебе тяжко, то можно и не идти, — сказал Мишка, глядя на меня с тревогой.

— Да нет, не тяжко. Скорее странно.

Городок этот.

И тихая улочка, убаюканная июльской жарой. Запах… такой вот характерный запах лета на переломе. В нём многие мешаются. Дыма. Сена, копны которого высятся во дворах, готовые убраться под крыши сараев. Навоза. Свежескошенной травы, что вялится и ароматит так, что голова идёт кругом.

Белого налива.

И карамельного, плавящегося сахара.

Варенья варили во дворах и летних кухнях. На плитах, печах или вот просто кострах, над которыми ставили огроменные кастрюли. И поднимались к небу сахарные дымы, растекались по улице, переплетаясь друг с другом. И тяжёлый жаркий воздух дрожал зыбью.

Мамка Савкина тоже варила варенье.

Самолично.

Она почему-то полагала, что кухарка не справится с этим тонким делом, и позволяла ей выполнять разве что подсобную работу. И всё одно ворчала, что не так та делает. Что сперва с яблок надо шкурку снимать, а после уж разделять на части. И нарезать тонкими ломтиками, и укладывать в тазу слоями, каждый слой пересыпая сахаром, но так, чтоб без избытку.

И воду в варенье лить никак нельзя. А кухарка, та тоже ворчала, что ничего-то матушка не понимает и наоборот, если воды не налить, то сахар пригорит, почернеет, и всё варенье выйдет прогорклым.

Как я это помню?

Откуда?

Но помню же. И то, что варить начинали ещё в конце июня. Вишнёвое. Или вот из красной смородины. Из чёрной тоже было неплохое. И матушка как-то однажды задумала