Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Так не бывает, — выразил он честно свои эмоции.

— Понимаете, я пристально следил за тем турниром, в котором участвовал ваш сын. Это как раз тот период времени.

А о том, что участвовал, лучше умолчать. Турнир, как известно, не состоялся, а значит, победителей в нем не было, как и чествования в газетах и на телевидении.

— Что с того? — буркнул Панкратов, открывая новую страницу — на этот раз не черно-белую, а полную цветных фотографий.

Фотографий мальчишки, очень похожего на его сына.

— Он хороший парень. Удалось посмотреть на него вблизи. И команда — очень хорошая. Я думаю, ваш сын очень хотел победить на том турнире, чтобы на радостях победы сказать вам о своей возлюбленной.

Возлюбленной, которой не было в евгенической программе клана. У которой от него должен был родиться сын — что вряд ли удержало бы влиятельного главу клана от гнева. Потому что девушка эта — пусть из не бедной, но не аристократической семьи, и ставить ее первой женой означает оскорбить семьи тех высокородных, с кем давно подписаны брачные договоры.

На турнире были высоковозрастные ребята — собственно, большинство из них перешли в одиннадцатый класс и по всем стандартам считались взрослыми. А иные и сами считали себя взрослыми до конца, полагая вправе любить и быть любимыми без оглядки на родителей. И Вячеслав Михайлович Панкратов был одним из них.

— Это домыслы, — буркнул он. — Интрижка с продолжением. Алкоголь, ошибка молодости, охотница на высокородную кровь.

Но голос — он подрагивает накатывающими эмоциями. Нет у Панкратова наследников первой линии. Несмотря на возможность завести новую жену взамен некогда сгоревшей в войне — с этим он не торопился. Есть такие люди, которым второй брак — как измена погибшей супруге. Слишком сильны чувства. А без любви дети рождаются слабыми — о чем, собственно, и прослеживается тревога в голосе князя.

— Страница четыре, сведения об открытых счетах, — подсказал я. — Первые два года девушка с ребенком брала деньги из фонда, открытого вашим сыном. Потом деньги кончились. Страница пять, там фотографии в хронологическом порядке.

Последовательность жизни девушки Ольги, которую выгнали из собственной семьи. Родила в семнадцать. Не захотела брать фиктивного мужа, чтобы избежать позора. Не пожелала назвать отца малыша. Не пожелала сдать сына в детдом и уйти в монастырь — для семьи градоначальника немаленького подмосковного города, зубами держащегося за должность, вывод простой — за порог, и пусть одумается, когда есть станет нечего. А до той поры — нет и не было такого горя в его идеально чистой и незапятнанной семье и карьере, вырезано из соборных книг и никогда не рождалось. Знакомым и родне привиделось, а если станут шептать — так чин городского головы позволит быстро придушить болтунов.

Девушка переехала в другой регион, сняла квартиру и воспитывала сына на те деньги, которые у нее были. Потом на то, что смогла продать из вещей — пусть и дешевле реальной цены. На пятый год, купив для сына место в детском садике, стала работать там, где принимали людей с неоконченным средним образованием. Кассиры, посудомойки, уборщицы, официантки — и на некогда молодом и прекрасном лице начали появляться морщинки в уголках глаз и темные следы вокруг век, а улыбалась она только с малышом на руках.

— Откуда у них такие качественные фотографии? — строго спросил князь.

— Социальные сети. Открытые источники, — пожал я плечами. — Поддерживает отношения со старой подругой. Та иногда подкидывает немного денег взаймы. Плюс знакомства на работе, женский коллектив.

— Пять лет одна? — не поверил Михаил Викентьевич. — Не пыталась найти отца ребенку?

— По объективным данным, это так. Кроме того, на страницах одиннадцать-двенадцать есть распечатка попытки сотрудника ИСБ с ней познакомиться. Тоже социальные сети, встроенный чат.

— Они посмели лезть к нашей крови? — зашипел князь.

— Сотрудник настаивал, что влюблен, — деловито продолжил я, наблюдая, как Панкратов в ярости пролистывает распечатки. — Напирал на то, что ребенку нужен отец, и он готов. Там есть ответ, в самом низу…

«Ты не достоин быть его отцом. Никто не достоин», — прочитал он вслух и прикусил нижнюю губу.

— Интерес ИСБ понятен, мальчик — сильный одаренный, — легкомысленным тоном, словно говоря о пустяках, завершил я.

А князь дернулся на месте, заставив дрогнуть стол и монитор.

— В четыре года нельзя определить мощь Дара, — смотрел он пристально и с явным недоверием.

Нельзя, пока не произойдет что-то особенное. Я вон в розетку пальцами залез, и ничего — пережил тех, кто подначил меня это сделать. Но речь не обо мне.

— Там дальше есть протокол геодезических изысканий. Дом, что напротив их квартиры, просел и пошел трещинами. Жителей расселили.

— И что? — с недоверием поднял он бровь, не смотря на бумаги.

— Куратор от ИСБ сообщает, что одна семья из того дома насмехалась над Ольгой, кидала в нее камнями на виду у ребенка.

У тех хватило ума вычесть из возраста матери возраст сына, а иным идиотам нет лучше повода, чем заклеймить других пороком.

И ребенок не выдержал, обратив в хлам и труху свайное поле под их домом. Целил, правда, в обидчиков, но и так неплохо вышло. Те в общем-то даже не поняли — испугались землетрясения, и не более.

— Эти скоты посмели приставить к моему внуку куратора?.. — зашипел Панкратов, приподнимаясь с места.

А защита моего артефакта экстренно вывела пологи сдерживания на максимум — шарахнуло от князя мощно и во все стороны. Компьютер, что характерно, опять сдох, но это уже не я виноват.

Про обидчиков девушки он даже не упомянул. Но тут уже понятно, что они мертвы — все мертвы, абсолютно все: от тех, кто посмел бросить кривой взгляд на Ольгу, до влиятельной родни, выбросившей ее из дома (у тех наверняка будет ДТП и примирение Ольги с оставшимися в живых — стандартная практика, не надо травмировать ребенка массовыми похоронами). Потому что сказано главное слово — «внук».

Потенциал; малый возраст, пригодный для обучения; неоспоримое внешнее сходство — внук похож на деда даже больше, чем на отца. Верность его матери почившему супругу, которая наверняка резонировала в унисон с характером самого князя.

— Наверное, у них были на вашего внука какие-то планы, — нейтрально озвучил я очевидную мысль.

За которой виделись такие неочевидные последствия, что кое-кому могло стать очень нехорошо. Например, всему клану, если бы Михаил Викентьевич скоропостижно скончался, и тут на горизонте обнаружился наследник первой линии, любящий государство и ИСБ персонально куда сильнее, чем плевавшую на