Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Так что открыть глаза старому собутыльнику он сможет легко. Особенно если пошлет с письмом своего адъютанта — графа Уварова, который тоже в тех проказах участвовал, хоть и опосредованно. Но, увы, доказательств тогда у нас не было и писать государю не о чем. Наместник, прочитав мое послание, отписался телеграммой с согласием с моими выводами.

— Тогда не было, а сейчас? — не желая играть в угадайку, тут же отреагировал я на ключевую фразу в длинной речи собеседника.

— А сейчас есть. Изувеченный твоими стараниями барон сначала грозился задержавшим его полицейским карами очень высоких покровителей. Затем понял, что наболтал лишнего, но им уже занялись мои адъютанты.

Да, эти могут. Господа Карбышев и Фамусов способны не только закрыть своего шефа грудью от пули, но и кого хочешь напугать до чертиков. Да что уж там, уверен, они не раз и не два пускали под лед Иртыша тех, кто злостно мешал генерал-губернатору нести добро землям Западной Сибири. Тут у нас нравы простые, зато гнили меньше и справедливость настоящая, а не придуманная в угоду придворной камарилье.

— Ну и поплыл наш столичный гость, — продолжил вещать Шуйский. — Наговорил с три короба, да еще и в присутствии судебного ведуна. В общем, великому князю теперь есть о чем написать товарищу юности своей непутевой. К тому же ждет тебя в Иркутске чин коллежского асессора. Ну что, возьмешься порешать мистические проблемы наместника за такую богатую награду?

Да уж, куш действительно жирный. А еще — вот уж дикость какая! — тянуло меня обратно на службу. Никогда не замечал за собой желания ходить строем, но реальность здесь такова, что должное уважение и статус требуют служения. К тому же дико раздражало, когда представляли как титулярного советника в отставке. Обычно так величают лишь калек или седых стариков. Но это так — сопутствующий резон. Главный пирожок — это освобождение от дамоклова меча монаршей мести. Только вот слишком уж гладко стелют два вельможи, разделившие власть в Сибири. Как бы не пожалеть впоследствии, что отказался от жизни в милой компании зулусов, львов и крокодилов.

Мой богатый опыт говорил, что обычно качество приманки в капкане прямо пропорционально длине зубьев на его клешнях.

Явно прочитав в моем взгляде суть возникших сомнений, князь сделал контрольный выстрел:

— Еще в случае успеха его императорское высочество обещал позволить тебе выкупить списанный, но вполне рабочий курьерский дирижабль, а также выправить разрешение на владение и полеты по территории Сибири. За Урал тебя никто не пустит, уж не обессудь, — с легкой издевкой добавил князь, явно наслаждаясь моей реакцией.

Да уж, вот это действительно морковка для ослика. Знает старик, чем меня соблазнить. После полета на «Стремительном» я влюбился в небо и буквально бредил личным дирижаблем, особенно когда появились серьезные деньги. Но в империи такая роскошь позволена только армии, большим транспортным компаниям и единицам частников-счастливцев. Конечно, тягу к небу можно было удовлетворить и личным аэропланом, но после прыжка с парашютом все, что тяжелее воздуха, меня не прельщало. Да и видел я эти местные летающие фанерные гробы. Нет уж, увольте.

— Я согласен.

— Вот и чудесно, — потер руки генерал-губернатор, который явно и сам неплохо наварится на этом деле. — Чтобы завтра уже катил по чугунке на восток.

— Как завтра? — опешил я. — Мне нужно подготовиться. Съездить домой за снаряжением. Так что потребуется хотя бы пара дней.

— Никакой пары дней! — жестким тоном начальника отрезал князь. — У тебя хватает помощников. Отправляй им телеграмму. Завтра получишь все необходимое и как раз к ночи успеешь на транссибирский экспресс.

— Слушаюсь, ваше сиятельство! — вытянувшись в струнку, я, как в былые времена, щелкнул каблуками.

Лицо князя исказила злобная гримаса. Он явно вспомнил, как за каждым подобным жестом с моей стороны подозревал издевку и насмешку над чинопочитанием.

— Сгинь с глаз моих, нечисть!

Часть вторая

Глава 1

Мерный стук колес поезда так и подмывал меня прилечь на диванчике и уснуть, но мысли о предстоящем деле не давали покоя. А вот кому было плевать на будущее, что ближнее, что дальнее, так это Чижу. Мой воспитанник дрых на соседнем диванчике купе первого класса, совершенно не обращая внимания ни на свет настольной лампы, ни на шелест бумаг. Компанию ему составлял Леонард Силыч, который совершенно измучился за день, проведенный в переноске. Кот невзлюбил эту клетку до истерики, но пришлось потерпеть. Да и Осип за последние сутки вымотался до крайней степени, а поспать ему удалось лишь в поезде Топинск — Омск на жесткой скамейке.

Да уж, загонял я своего помощника. У телеграфиста, принимавшего длиннющую телеграмму с заказом, глаза были как блюдца, что уж говорить о бедном парне, которому пришлось бегать по всему городу, доставая вещи из списка. А там ведь были зашифрованные пункты, обозначавшие предметы, обладание которыми приближалось к грани законности.

И все же суетный день завершен, и объевшийся сладостями с чаем парень спал сном праведника, а в багажном вагоне находились три немаленьких ящика со снаряжением. Это не считая чемоданов. Расторопный у меня помощник, расторопный и верный. Так что давнее решение чумазого сироты залезть в окно ушедшего в запой от пережитых кошмаров молодого полицейского можно считать подарком судьбы.

Улыбнувшись своим мыслям, я вернулся к чтению сводки, которую предоставил адъютант генерал-губернатора. Там по моей просьбе была собрана важная информация о наместнике Восточной Сибири, а также о Якутске и местных реалиях. Но самое главное было озвучено при личной встрече. Подобные сведения бумаге не доверяют.

Из разговора с Андреем Федоровичем Карбышевым вырисовывалась интересная картина, которая во многом дополняла то, что князь мимолетом упомянул в нашей беседе.

Великий князь Андрей Игоревич в молодости так наколобродил в столице, что стал притчей во языцех. До сих пор там измеряют степень учиненного каким-нибудь мажором скандала тем, дотягивает ли он до размаха великого князя или нет. Как и все мужчины в царском семействе, он с юности посвятил себя военной службе. Нетрудно догадаться, что выбран был именно гусарский лейб-гвардии полк как наиболее подходящий характеру юноши. Вот уж где он чувствовал себя как рыба в воде. Говорят, что именно великому князю принадлежит поговорка «Гусаром родился, гусаром и сдохну».

Неудивительно, что дружба с таким кузеном сильно сказалась на репутации цесаревича. В итоге одним из условий брака с нынешней императрицей была высылка скандалиста как можно дальше от столицы. Уже один этот факт вызывал у меня симпатию к наместнику.

Чисто географически самой удаленной