Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

бы не… Там страшное место. Там такой… качественный… густой, наваристый… ведьмин дух, что я сам чуть не прошел инициацию. Я не понимаю, как она удержалась, чтобы не…

— Спасибо, — сказал Клавдий голосом, от которого его подчиненные обычно писались в штаны. — В особенности за то, что столь замечательное место находилось без охраны, рядом с туристическим объектом, и что вашу работу вынуждена была сделать женщина, не имеющая к Инквизиции никакого отношения. Последуют организационные выводы.

Он встал, больше ничего не слушая.

Ивга сидела в приемной, очень усталая, с телефоном возле уха. Увидев Клавдия, слабо улыбнулась:

— Я решила убедиться, что они сдали мою прокатную машину. С них же станется пообещать и не сделать…

— Полетели. — Клавдий подал ей руку.

х х х

В маленьком служебном самолете она обняла его, как только закрылись двери:

— Я не знала, что именно я там найду. Клянусь, не имела понятия. Я ездила фотографировать камни.

Он видел — она говорила чистую правду и больше всего боялась, что Клавдий ей не поверит. Он погладил ее по голове:

— Проехали.

На самом деле он пережил несколько очень плохих часов, бросил важнейшие дела в Вижне и теперь чувствовал себя отвратительно. Ему навязчиво казалось, что он сам, своими руками, едва не швырнул весь мир в топку.

— Ты хоть понял, что это вообще такое?! — У нее лихорадочно блестели глаза.

— Что бы это ни было, его зальют бетоном.

— «Это» способно воспроизводить само себя. В преданиях Ридны повторяется сюжет о девушке, которую мачеха зимой послала в горы на погибель, а та нашла в пещере «ведьмин круг», прошла по спирали и стала действующей ведьмой. Она пела обрядовую песню, а эхо задавало загадки, но для чистой инициации надо знать правильные ответы…

— Ивга, — сказал он хрипло.

— Там надо поставить оцепление. — Она дрожала. — Патрулировать на дронах. Там нужны камеры, датчики…

— Хочешь пост куратора в провинции Ридна?

— Нет. — Она нахмурилась. — Ничего не поможет. Огромная территория. Надо рассказывать ведьмам, что туда нельзя ходить… ах, дрянь, кто-то ради этого и пойдет… Надо, наоборот, никому ничего не говорить…

Она замолчала, задумалась, потом посмотрела ему в глаза:

— Не буду врать. Там был момент… Меня потащило, будто в водоворот. Тогда я… я взяла твое доверие, которое ты дал мне, уцепилась, как за веревку, и выплыла.

У него не нашлось слов. Ивга сглотнула, вглядываясь в его лицо. Нервно засмеялась:

— В старости буду писать мемуары, вот так вот… пафосно. Знаешь, Клав, мы до сих пор очень мало знаем о ведьмах.

— Я предпочел бы знать еще меньше, — сказал он сипло.

— Потому что ты знаешь о них только дичь, только страх, только грязь… Послушай, в этой моей находке есть надежда. Инициируя друг друга, ведьмы передают оскверненный обряд по цепи, я думала, цепь прерваться не может. Но теперь, когда я знаю, что инициация в одиночку — не легенда…

Она поймала его взгляд и испуганно помотала головой:

— Никогда. Твое доверие слишком ценно, чтобы я им злоупотребляла… Ты говорил, мы пригласим Мартина с его девушкой?

х х х

— Это кто такое сделал?! — Эгле не верила своим глазам.

— Приказали. — Ее ассистентка отводила глаза.

— Кто приказал?! Я здесь приказываю, что неясно?!

Обшлага на мужских костюмах, детали, застежки, пояса, с которыми Эгле возилась последние несколько недель, были полностью перешиты. Вместо тщательно состаренной, подлинно фактурной тесьмы был теперь фабричный галун, как если бы под видом исторического кино решили снять школьный спектакль.

— Спросите у начальства. — Ассистентка по-прежнему на нее не смотрела. — Я человек маленький.

Эгле галопом выскочила из костюмерной. Бегом, не дожидаясь лифта, взбежала на три этажа выше. Ногой распахнула дверь в кабинет, не обращая внимания на секретаршу в приемной:

— Почему кто-то вносит изменения в мои костюмы? Это… это что, диверсия, саботаж?!

Стол был завален эскизами. Напротив исполнительного продюсера сидел длинноволосый художник, чьего имени Эгле в первую секунду не вспомнила.

— Госпожа Север, — продюсер натянуто улыбнулся, — будьте добры стучать, когда входите. Впрочем, это уже не имеет большого значения…

Эгле посмотрела на эскизы. Перевела взгляд на лицо длинноволосого:

— Я повторяю свой вопрос…

— А я дам вам сразу все ответы. — Продюсер поднялся. — Я хотел поговорить с вами деликатно, наедине, но раз так уж вышло… На проекте другой художник. Вы можете быть свободны.

— Вы… Это не так просто, — Эгле поперхнулась. — Тяжбу не хотите?

Он закатил глаза к потолку:

— Вы мне грозите тяжбой? Кому — всему юридическому отделу? Нас не устраивает ваша работа! Ваш перфекционизм — ваша личная беда! Радуйтесь, что вам успели выплатить аванс и часть оговоренной суммы…

Длинноволосый смотрел на Эгле с мягким снисхождением. Эгле захотелось содрать улыбочку с его губ, как заплату, и засунуть в глотку.

— Рада избавиться от вашего провального проекта, — сказала она, удержавшись от драки. — Моя репутация дороже, чем весь ваш драный бюджет.

Она вышла, хлопнув дверью так, что содрогнулись пятнадцать этажей.

х х х

Мартин отключал телефон во время приема в своем офисе, а в пятницу у него прием до трех… Потом он обычно едет встречать Эгле в аэропорт. Так было много недель подряд; сегодня не поедет, потому что думает, что Эгле занята.

Она остановилась посреди улицы. Закурила. Криво улыбнулась: а что. Нет худа без добра. У нее возникла идея, которая развлечет их обоих. Она представила его лицо, как он удивится и как крепко ее обнимет. Она представила теплые мурашки, которые потекут по ее коже, она представила губы Мартина на своих губах, и ее улыбка сделалась вполне счастливой.

х х х

В пятницу он вернулся пораньше и обнаружил, что посуда, брошенная в раковине, вымыта и стоит на полке.

— Не надо убирать, ты же не домработница.

— Я просто хотела сделать что-то для вас. — Она села на свое место, положила ладони на колени. — Что-то хорошее.

— А книжка? Ты дочитала?

— Только половину.

— Интересно?

— Да! Там один мальчик нанялся юнгой на корабль…

Зазвучал дверной звонок — нетерпеливо, несколько раз. Майя подпрыгнула на стуле и прижала книгу к груди, в глазах у нее был ужас.

— Не бойся, — сказал Мартин. — Никого не ждем, чужого не пустим.

Звонок повторился. Мартин указал Майе на дверь в кабинет:

— Посиди пока тихо. Не выходи!

Майя торопливо кивнула. Мартин пошел к входной двери, глянул в глазок…

На лестничной площадке стояла Эгле, улыбалась во весь рот и нетерпеливо махала рукой. У нее были ключи от его квартиры, звонок служил символическим сигналом, как рев парохода, входящего в порт, как выстрел пушки по случаю парада.

Мартин распахнул дверь; Эгле стояла на пороге с