Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

снаружи. Конечно, ничего расслышать не получилось. Слой земли и вода прекрасно изолировали пространство. Они поспали, сходили в туалет, поели, снова поболтали и снова поспали.

— Еще пару раз посплю, и у меня пропадет понимание, сколько времени мы здесь уже провели. Скажешь месяц, и я поверю. Из-за темноты и однообразия происходит полная дезориентация. Если бы заряд в телефоне остался, еще можно было как-то откалибровать мозг, но без всего он начинает сдаваться. — Признался Петр.

— Я ориентируюсь по еде. Когда она кончится, значит прошел месяц. Сколько у нас осталось?

Петр полазил по своей термосумке.

— На пару недель хватит, если начать НЗ.

— Если честно, мы тут точно не две недели. По моим представлениям от двух до четырех суток. В туалет по-серьезному я ходила два раза. С учетом того, что мы мало едим и мало пьем, это может случаться раз в три дня. Значит, максимум мы тут можем быть шесть дней. — Поделилась Марина своими расчетами на основе имеющихся данных.

— Я был ближе к цифре трое суток по субъективным ощущениям. — Петр закряхтел, словно куда-то собрался.

— Ты куда?

— Посчитаю по воде. Надо узнать, куда она двигается. Один, два, три…

Его голос удался и вскоре затих. Вернулся он минут через пять.

— Знаешь, сколько у меня получилось? — Спросил он возбужденно.

— Сколько?

— Двести тридцать семь. Или вода уходит, или я стал частить. Сейчас возьму кусок бетона и поставлю его на край водной кромки. Все эти подсчеты могут оказаться причудами мозга, а так будет точно ясно, уходит вода или нет. — Он полазил у тупика. — Ах ты блин, на мину нарвался. Не туннель, а морской бой какой-то. О, нашел.

Петр с куском бетона снова пополз в начало тоннеля, считая вслух. Вернулся позже, помывшись и благоухая ароматами таблицы Мендлеева.

— Я думаю, что через пять часов тенденцию уже можно проверить. Даже метр отступившей или прибавившейся воды скажет нам о многом. И не хочу сглазить, но мне кажется, вода стала прохладнее.

— Только пообещай, что ты не станешь рисковать и пытаться доплыть до колодца под водой. — Попросила Марина.

— Обещаю. Пока я не увижу свет, пробивающийся через воду, никакого дайвинга. — Пообещал муж. — Ну, ты меня знаешь, я не рисковый.

— И это говорит человек, имеющий смелость противиться сельдерейху. — Поддела Марина мужа.

— Я был уверен, что ты не раскрываешь мою игру. Что я классный двойной агент, умеющий заметать следы.

— И прятать в карман жирные салфетки.

— Такое было? И по какому праву ты проверяла карманы в моей одежде? — В шутку возмутился Петр. — Ревновала?

— По праву человека, несущего ответственность за то, что он бросает в стиральную машину. Я вынимала оттуда не только салфетки, но и номера заказов, и сахар в фирменной упаковке, и зубочистки и много чего еще. Если бы ты решил стать шпионом, тебя поймали бы на первой стирке.

— Мне подкидывали.

— Конечно, и подкладывали жирок в пузико.

— А теперь оказывается, что он не зря у меня есть. Пока толстый сохнет, худой сдохнет.

По стенам пробежала вибрация. Петр и Марина резко затихли. Толчок сбросил с потолка и труб все назревшие капли, и установилась абсолютная тишина. Поначалу так и казалось, но далее воображение начало подводить. Петру послышалось, как поток воды шумно течет по дороге. Марина услышала скрежет и даже успела испугаться того, что их тоннель начало размывать со стороны тупика. Они провели в томительном ожидании неприятностей четверть часа, пока не восстановилась прежняя капель, и все пугающие звуки не растворились в ней.

— Лишний раз убеждаюсь, что воображение это опасная шутка. — Признался Петр, после того, как они выяснили с женой свои фантазии. — Лучше всего им пользоваться в хорошем настроении. Хорошо еще, что мы не страдаем зрительными галлюцинациями. Если бы мне начали мерещиться крокодилы или ползающие зомби, я бы сошел сума.

— Еще не вечер. В зомби я не верю, но вот покойника каким-то чудом свалившегося в люк и дрейфующего в нашу сторону я могу убедительно представить. — Марина передернула плечами. — Фу, представила. Петь, давай теперь будем спать обнявшись?

— Жарко же.

— Потерпишь. Мне нужно быть уверенной, что я под защитой, иначе опять начну орать.

— Только не это. Буду держать тебя крепко и пинать назад все подплывающие трупы.

— Не говори про них, пожалуйста. — Взмолилась Марина.

— Ты прям сундучок с чудесами, открытие за открытием. Я думал, ты у меня настоящая русская женщина, которая слона на скаку остановит, и хобот ему оторвет. Ты же была такой… мужественной, что я немного комплексовал. Куда это все делось? — Петр и в самом деле был удивлен изменениями характера супруги.

Марина ощупала ногой Петра и положила ногу ему на плечо. Долго молчала, задумавшись над его вопросом. Действительно, та Марина и эта были совершенно непохожими. Прежняя она отличалась пусть не властным характером, но требовательным, иногда непреклонным.

— Я поняла, куда делась моя уверенность. — Наконец произнесла она. — Я перестала понимать будущее и строить на него планы. В нашей семье эта обязанность, как я считала, висела на мне. Ты всегда был человеком настроения, сиюминутных желаний, а мне для спокойствия всегда требовался план на неделю, месяц, год, на меня, на тебя, на Тимошку, на нас. Я была уверена, что так и надо, и когда мои планы реализовывались, а они обычно реализовывались, у меня возникало ощущение, будто я очень умная и это наделяет меня правом диктовать свои решения. Короче, наша семья катилась к полной автократии, если бы не… — Она снова замолчала. — А ситуация показала, что ты гораздо гибче меня. Ты остался таким же.

— Оболтусом?

— Творческим оболтусом. Человеком без предвзятого отношения и не действующего стандартно. Во, мой успех в той жизни основывался на шаблонах. Я поняла, как они работают и удачно их применяла. В спокойное понятное время очень просто жить по ним. Сейчас никаких шаблонов быть не может, всё происходит впервые, и я потерялась, а ты ведешь себя так, как будто продолжается та же жизнь.

— Ну, спасибо, дорогая. Впервые в жизни слышу от тебя такие комплименты. Ну, какие ещё чудеса хранятся в нашем сундучке? — Петр потискал ногу Марины.

— Как думаешь, три часа прошло с того момента, когда ты поставил камень? — Супруга перескочила на другую тему.

— Без понятия. У меня жуткое раздвоение по временным рамкам. Могло пройти пятнадцать минут, а могло и полдня. Мы с тобой не спали после того, как я вернулся?

— Вроде, нет. — Марина помолчала. — Точно не спали. Значит, три часа не прошло.

— Тогда давай поспим, а потом я проверю.

Марина обняла