Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

class="p1">– Я копил силы и проверял структуры синдиката на профпригодность! – огрызнулся Мурзик.– Паршиво, кстати, работаете! Я пять лет воровал, заботясь о государстве, пока вы меня не раскололи!

Илья закатился:

– Уел он вас, ребята, уел! И как же дальше развивались события? Признали твое ведомство?

– Гениев на родине не признают,– обиженно фыркнул кот.

– При жизни,– согласился Гена.– Я вот столько разработок экстра-эликсира сделал, а…

– Отвлекаемся от темы! – постучала костяшками пальцев по столу Яга.

– Верно. Что ты предлагаешь? – поинтересовался у Мурзика Илья.

Белоснежный кот, больше смахивающий на тигра-альбиноса, выпрыгнул из-за стола, встал на задние лапы, передние сложил за спиной и с видом генерала, доводящего до подчиненных свой гениальный план разгрома воображаемого противника, начал излагать, мерно прохаживаясь из угла в угол по кабинету:

– Всю армию с собой брать не буду. Беру только разведвзвод… нет, разведроту! Проникаю в ихний город… Бабуль, какой там у них город главный?

– Багдадь,– буркнула Яга. Когда старушка волновалась, она частенько переходила на привычный деревенский сленг.

– Во, в Багдадь! Изображаю там уличного кота, а в это время мои верные воины, бойцы невидимого фронта, разбегаются по всему городу, проникают во дворец, собирают информацию, выведывают все вражеские планы…

– А местные коты их да-а-авят, да-а-авят,– представил себе эту картину подполковник.

– Если б давили,– грустно вздохнула Яга.– Он их так откормил, что от одного их вида не только коты – собаки разбегаются. Только запусти их туда – весь Багдадь сюда переселится.

– О нет,– всполошился Илья,– только проблем с иммигрантами нам не хватает.

– Могу пойти один под видом уличного кота,– не сдавался Мурзик.

– Да ты на себя посмотри,– хмыкнул Соловей.– Даже если лапки подожмешь, втрое сложишься, пылью присыплешься…

– Все! Ухожу я от вас! Вы еще узнаете, кто такой Мурзик!

Дверь за разобиженным котом не успела захлопнуться, как до членов совета синдиката донесся разгневанный бас Ивана.

– Басурманы!!! Папу из моих рук сперли?!! А ну стоять, вороги иноземные! Куда побратима дели?

Илья кинулся в тронный зал. Его верная команда рванула следом. Полузадушенный Никита Авдеевич трепыхался под мышкой у царя-батюшки, поднимавшегося в тот момент из-за стола. Иноземные послы один за другим падали в обморок.

– Совещание предлагаю отложить,– демократично заявил на бегу Илья,– кто за?

– Единогласно!!! – прошипела Яга.– Ты быстрей не можешь? Авдеича надо спасать. А расширенное заседание завтра продолжим в «Дремучем бору». Его черти на неделю забронировали. Жаждут пообщаться с любимым Папой,– ехидно хмыкнула ведьма.

– Только не это,– простонал Илья.

Он прекрасно знал, чем должно было закончиться это совещание: муки похмелья поутру и справедливые попреки молодой жены, в которой души не чаял. Подполковник даже не подозревал, насколько сильно ошибался. События назревали и развивались с такой скоростью, что нахрюкаться до поросячьего визга, а этим обычно заканчивались все мальчишники в Тридевятом, он просто-напросто не успеет.

11

Багдад стоял на ушах. Поиски святого Хызра шли уже четвертую неделю, но он как в воду канул. Перевернули весь дворец, караван-сараи, базары, медресе, близлежащие аулы – все напрасно. К колеснице святого паломничество было похлеще, чем в Мекку. Предприимчивые охранники подпускали не каждого. За право облобызать святые оглобли паломники расплачивались звонкой монетой. Эмир, правда, пытался обслюнявить сани на халявку, но начальник караула был непреклонен.

– Святой Хызр,– внушительно произнес он,– приносит изобилие каждому, кого осчастливит ликом своим. Вы его лицезрели?

– Нет,– честно признался Шахрияр.

– А мы – да! – подбоченилась стража.

Пришлось платить. Видя, как лихо идут дела у его подданных, осчастливленных Хызром, эмир отдал соответствующий приказ, и Багдад загудел. К исходу месяца святой все-таки нашелся. Шахерезада принимала самое активное участие в поисках, ибо не прочь была получить свой кусочек изобилия и счастья от знаменитого святого, а когда общий ажиотаж спал, вспомнила о «новенькой» наложнице повелителя, с которой она хотела разобраться попозже. И пошла, на свою голову, разбираться. Знала бы, несчастная, какой популярностью пользуется в гареме новенькая и какая очередь выстроилась к «ней» на прием…

Железная дверь гарема с треском распахнулась, отправив в нокаут евнухов, стоящих на страже, и оттуда выкатилась Шахерезада.

– Что значит – я тут не стояла? – удивленно вопросила она пространство, перед тем как отключиться.

Перепуганная охрана (та ее часть, что избежала столкновения с дверью) осторожно перенесла сказочницу в покои эмира и, пользуясь тем, что эта операция прошла незамеченной, скромно удалилась. Объясняться с владыкой Багдада им не улыбалось.

Ближе к вечеру Шахрияр притопал в опочивальню за очередной сказкой и обнаружил в постели расцарапанную, покрытую синяками и шишками Шахерезаду. Нокаут плавно перешел в здоровый крепкий сон, и сказочница спокойно дрыхла без задних ног. Эмир пришел в дикий восторг. «Узнать, чья работа, и наградить… тайно, разумеется»,– сделал мысленную зарубку в памяти владыка Багдада и рванул в запретную зону, смекнув, что сегодня его прекрасная половина неработоспособна, а следовательно, никаких помех не предвидится.

– Козочки,– радостно проблеял он, предвкушая, что сегодня-то оторвется по полной программе,– ваш пастух пришел.

Однако вместо томных вздохов в ответ до слуха его донеслись взрывы веселого хохота, азартное уханье и топот под звон струн какого-то странного музыкального инструмента. Это был явно не дутар. Козочки веселились вовсю, и им, судя по всему, было глубоко плевать на своего пастуха. Эмир робко тронул дверь. Она подалась. Евнухи запереть ее не могли, так как не догадались изъять ключи у Шахерезады, а возвращаться в покои эмира за ними не рискнули. Шахрияр одернул халат, гордо приосанился, шагнул внутрь и застыл с отвисшей челюстью.

К счастью для эмира, у Багдадского вора был обеденный перерыв. Или, судя по времени, ужинный. Только это и спасло правителя Багдада от инфаркта.

Нахохлившийся, опустошенный морально и физически авантюрист сидел, обложенный со всех сторон шелковыми подушками, и мрачно смотрел на табун юных красавиц, лихо отплясывающих под балалайку камаринскую. Около «святого» суетилась группа обольстительниц с подносами в руках.

– Отведайте этот персик,– щебетала одна,– он так похож на меня!

– Такого дивного шербета вы еще не пробовали, святой Хызр,– ворковала другая.

Третья не уговаривала. Она молча запихивала «святому» в рот халву. Багдадский вор давился и кашлял, тряся лопухами ушанки. Именно таким и описывали его стражники.

– Святой Хызр? – не веря своим глазам, спросил Шахрияр.

Балалайка замолчала. Вор встрепенулся. Гарем прекратил выкидывать коленца, критически осмотрел своего повелителя и, фигурально говоря, облизнулся.

– Эмир!