Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

– Кстати, как поживает тот мальчик? – вдруг спросила она, деловито прощупывая на мягкость корни горной горчанки в ящичке.

– Какой мальчик? – не поняла я.

– Финист, – коротко напомнила она и двинулась к следующему прилавку, заставив меня протащиться следом.

– Полагаю, не страдает от магического истощения, – буркнула я себе под нос.

– Я рада, что ты о нем больше не упоминаешь. Человек, который не видит, какое ты золото, совершенно точно тебя недостоин. Зачем тебе мужчина с плохим зрением? – Она потрепала меня по щеке. – Потом на подзорных трубах разоришься.

– Мама, – сцедила я через губу, – ты этими пальцами только что трогала корни горчанки.

– Ах, точно. – Она убрала перепачканную руку и быстро обтерла о платок. – Пойдем в другую лавку, здесь нет ничего любопытного.

Мастерская украшений и мелких сувениров находилась рядышком. Невольно я притормозила возле входа.

– У Киара… У магистра Рэнсвода в пятницу день рождения. Коль мы все равно уже приехали, хочу присмотреть подарок. Но ничего серьезного! – немедленно оговорилась, когда на лице мамы расцвела выразительная улыбка. – Так… какой-нибудь пустяк.

Я немедленно развернулась и толкнула дверь мастерской. Милых и душевных пустяков в шкафчиках и на полках оказалось предостаточно. Воздух пах лаком, древесной стружкой и хвойным благовонием. Вокруг стояли аккуратно вырезанные деревянные фигурки, в стеклянных кубах лежали нательные украшения «живые цветы». От телесного тепла они растекались по коже изящными узорами и походили на металлические татуировки.

– Что подарить мужчине, у которого все есть? – вздохнула я и покрутила в руках кожаный кисет для табака, украшенный рисунком драконовой химеры.

В последние дни в доме совершенно не пахло сигаретным дымом. То ли Рэнсвод пытался избавиться от дурной привычки, то ли моей мамы стеснялся. В любом случае дарить вещь, потакающую пагубным слабостям, было неправильно и негуманно для его здоровья.

– Самый лучший подарок – ненавязчивый, – отозвалась мама и тут же пояснила: – Чтобы можно было носить с собой и не испытывать дискомфорта.

– Думаешь, магистр обрадуется живым цветам? – с иронией кивнула я на прилавок.

– Галстук? – рассудила она.

– Вроде удавки на шею? – пошутила я.

– Ладно, – согласилась она. – Галстук – идея не очень. А как тебе это?

Она указала на ящичек с кожаными браслетами в виде длинных шнурков. Такими обматывали запястья в несколько оборотов. Концы у браслетов срастались, поэтому снять нехитрое украшение просто так было проблематично, только разорвать или срезать.

Я вытащила темно-коричневый браслет с тонкой металлической пластиной, предназначенной для гравировки. От тепла пальцев дубленая кожа мигом сделалась мягкой и пластичной.

– Он тебе нравится? – мягко проворковала мама.

– Неплохой браслет, и цвет приятный.

– Да, но я о Киаре Рэнсводе.

Если она надумала высказаться, то остановить ее не смогла бы даже немота. Моя дорогая мать найдет клочок бумаги и в письменном виде донесет ценную мысль. Я без иронии!

– Рэнсвод щедрый, заботливый, – начала она перечислять достоинства Киара, словно заправская сваха. – И заметь, терпит в доме женщину, которая явно настроена стать его тещей. По-моему, прекрасный мужчина! А что мы с ним почти ровесники? Это нормально, если тебе нравятся мужчины постарше.

– Мама! – цыкнула я, заметив, что на нас с понимающими улыбками оглядываются другие покупатели, и даже мастер, ковыряющий под прилавком какую-то поделку, с трудом сдерживал ухмылку. – Господи, позор-то какой! Пойдем уже!

Матушка уезжала утром, за ужином Киар небрежно упомянул, что нанял экипаж, чтобы ей не пришлось тесниться в почтовой карете. Мы себе никогда не позволили бы такое по-королевски шикарное путешествие – слишком дорого, почти как перемещение магическим порталом. Странно, как в приступе благодарности мама немедленно не понеслась в кухню, чтобы сварить приворотное зелье и навсегда привязать этого демонически щедрого высшего мага к ее единственной обожаемой дочери.

– Давай я тебе помогу заплести волосы, – предложила она, когда мы уже собирались ложиться.

Свободные комнаты родительница презрела, жила в моих покоях. Я села на пуфик. Ловкими движениями мама разделила волосы на пряди и начала переплетать.

– Ты сделала татуировку? – словно между делом проронила она.

– Нет, конечно, – удивилась я.

– У тебя на спине рисунок.

Чувствуя, что меняюсь в лице, я вскочила на ноги и бросилась к зеркалу. Поспешно развязав ленты на вороте ночной сорочки, спустила ее с плеча и проверила отражение. На лопатке действительно проявлялись едва заметные контуры метки. Еще совсем бледные, видные едва-едва. Первородный огонь пробуждался, и магия возвращалась.

– Как вовремя-то, – пробормотала я.

Мама встала за моей спиной. Мы встретились взглядами в зеркальном отражении.

– Я заметила у магистра такую же татуировку на руке. Не то чтобы он ее демонстрировал, просто пару раз поднимал рукава. Нужно ли мне волноваться?

– Нет, – твердо заявила я. – Теперь точно не о чем волноваться!

Неповоротливый междугородний экипаж остановился у дома чуть раньше десяти утра и практически перегородил узкую, взбегающую на гору улицу. Мы с Киаром, как и положено добрым хозяевам… в смысле, дружным соседям, вышли провожать гостью.

Сугробы в хвойном саду постепенно оседали и покрывались рыхлой коркой. Садовые лампы, прежде казавшие из снега только прямоугольные головы, теперь высунули тонкие ноги. Кое-где и вовсе появились большие проталины, открывающие влажный грунт и ковер из потемневшей под снегом хвои.

На прощание мама протянула Киару руку:

– Господин магистр, благодарю за гостеприимство. Берегите мою дочь.

И с такой глубокой душевностью она произнесла просьбу, что мне сделалось не по себе.

– Без сомнений, мадам, – не повел и бровью господин магистр, отвечая крепким рукопожатием.

– Напишу тебе, когда окажусь дома. – Матушка ласково обняла меня, поправила выбившуюся из прически непослушную прядь, а потом шепнула: – Прислать приворотное зелье?

– Как тебе в голову пришло? – Я испуганно округлила глаза, состроив вид, будто самой эта не особенно светлая мысль ни разу на ум не приходила.

А когда она приходила, то следом вспоминалось, как наша соседка по улице попыталась таким нехитрым способом остановить гулящего мужа. Приворожить его удалось всего на пару дней, но только к дому. Вернее, к той его комнате, куда заглядывают время от времени и исключительно по естественным нуждам.

После того как приворот перестал действовать, по двору летали женские вещи. В общем, расходились супруги с огоньком и громогласным дележом оловянных вилок. Весь Ист-Орс слышал.

Мама забралась в просторный салон с сиденьем, больше всего напоминающим удобный диван. Киар закрыл дверцу, подал знак извозчику. С рывком тронувшись с места, экипаж плавно покатился по мощеной улице.

– Спасибо, – провожая колесный тяжеловес взглядом, произнесла я. – Эти два дня действительно были хорошие.

– Твоя мать – на редкость деликатная гостья, –