"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Пока не прибрал, — хмыкнула воительница и, недолго думая, вытащила заправленную в воинский пояс рубаху и, надкусив зубами, оторвала длинную полосу, чтобы перевязать Туру бок.

Тот шипел сквозь сжатые зубы, закатывал глаза, ругался, покрывался испариной, но терпел.

— Что приключилось? — спросила Чеслава, чтобы отвлечь его. — Кто это?

Побледневший до синевы дружинник сделал судорожный вздох, замялся и тяжело, нехотя обронил.

— Ближник сотника одного... из Нового града… Станимиром того кличут…

— Что?.. — Чеслава тряхнула головой, сперва помыслив, что ее подвел слух. — Пошто же он на тебя напал?

Кое-как слово за слово Тур выложил ей все. Говорил медленно и через силу, подолгу останавливался, переводя дыхание и скрипя зубами, когда становилось особенно больно. Услышав про княжича — живого, невредимого — Чеслава замерла на мгновение, и руки у нее затряслись. С трудом она уняла дрожь и вцепилась в Тура жадным взглядом.

— Не лжешь? — спросила срывающимся голосом.

Тот нашел силы на обиду.

— Ты что, Чеслава?.. — пробормотал растерянно. — Как помыслила такое?

И тогда воительница тоже кое о чем поведала Туру. Про предательство наместника Велемира да про норманнские драккары, и сколько лжи она слышала за последние седмицы.

Теперь им оставалось вернуться на Ладогу. И как можно быстрее.

Но как бы ни спешила Чеслава, бросив ради этого свой отряд, раненый кметь все же сковал ее по рукам и ногам. Его-то оставить она никак не могла, без ее подмоги Тур не сдюжил бы.

Перед тем как уйти, она тщательно обыскала ближника сотника Станимира, забрала его переметную суму, ножны с мечом и кинжал. Сгодится на Ладоге, когда расскажет она о предательстве.

И все же Чеславе повезло. Поздней осенью груженые обозы и телеги попадались редко, потому как с наступлением зимы торговля замирала и почти останавливалась до весны. Но уже на другой день ей и Туру, для которого дорога стала бы нестерпимым испытанием, попались припозднившиеся купцы. С ними до Ладоги добрались гораздо шибче.

Когда вдали показались знакомые очертания городища и терема, сердце у Чеславы неприятно заныло. Нелегкий ей предстоял разговор. Следовало поведать о предательстве, о заговоре, о норманнских кораблях да обо всем, что приключилось.

Их заметили издалека, и потому на подворье ладожского терема ее и Тура встречали. И если княгиню Звениславу и мужа она увидеть ожидала, то вот сотник Горазд, прибывший накануне из Белоозера, удивил ее несказанно.

Стоило поглядеть на него, и перед глазами пронеслись воспоминания о несбывшемся. Но размышлять было некогда, со всех сторон Чеславу окружали изумленные взгляды. Она воротилась без своего отряда, но с прибытком — Тура, ушедшего со Стемидом в Новый град, на Ладоге еще помнили.

— Ты ранена, — муж, воевода Буривой, сверкнул взглядом, заметив ее руку в лубке и пятна крови, проступившие на рубахе и давно пропитавшие повязку.

— Где все? Где кмети, которых ты повела за собой? Что приключилось? — доносилось до нее.

Воительница перехватила взгляд княгини. Время поджимало, но не сказать ей она не могла.

— Княжич жив, — выдохнула негромко. — Тур видел его седмицу назад. Он и Вячко с наместником Стемидом отправились в Новый град.

У Звениславы Вышатовны подкосились ноги, и она буквально повисла на руках нескольких женщин, что ее сопровождали.

— Наместник Велемир нас предал, — Чеслава сперва посмотрела на сотника Горазда, затем — на мужа. — Я все расскажу... нужно спешить... не ведаю, сколько у нас времени...

Усталость и боль, от которых она отмахивалась последние дни, взяли свое, и, подобно княгине, воительница пошатнулась. Мрачно поглядев, муж подставил плечо.

— Передохни сперва... — проскрежетал сквозь зубы.

— Некогда... — тихо отозвалась Чеслава. — Я видела норманнские драккары... но не знаю, куда они плывут.

— Что?..

Но даже если бы она решила ответить, ее никто не услышал, потому как слова утонули бы в гаме. Казалось, разом заговори все те, кто сбился рядом с ней в тесный круг.

— Так, — громкий голос сотника Горазда пронесся над головами, — довольно пустой болтовни! Соберем в гриднице всех десятников и старше. Кого нет на подворье — пусть отроки разыщут в городище. Сей же час! — рявкнул он.

Из-за окрика люди сперва замерли, а потом бросились исполнять, что велено, и постепенно толпа поредела, и не осталось никого из досужих зевак.

Несмотря на тревогу, усталость и боль, Чеслава невольно улыбнулась. Вспомнила, что знала рослого, грозного сотника Горазда безусым отроком, который носил за князем Ярославом меч и точно так же бросался исполнять любой его приказ.

А став кметем, в жены ее взять хотел.

Да-а-а.

Немало воды с той поры утекло.

— Идем, потолкуем. Пока всех разыщут... — Горазд повернулся к ней.

Мало осталось в нем от мальчишки, которого она когда-то знала. Разве что льняные волосы да светлые глаза.

Но и воительница уже давно не была той угрюмой, колючей девкой, которая поначалу не признавала никого, кроме князя, а потом отогрелась подле молодой княгини...

— Сперва смени повязку, — недовольно проворчал Буривой.

Чеслава подняла на него взгляд. Кажется, муж, которому она как-то рассказывала про влюбленного в нее отрока, приревновал к сотнику. Захотелось покачать головой: нашел время! Война на пороге, а он...

Но воительница и впрямь больше не была угрюмой, глупой девкой. Порой мужу следовало уступать, поэтому она кивнула и поморщилась без малейшего притворства. Рука ведь болела по-настоящему.

— Да, сменить бы. Ей уж какой день... наместник Велемир удружил.

Мрачное лицо Буривоя не разгладилось, но прояснилось. Почувствовав что-то, княгиня Звенислава взяла дело в свои руки. Миг слабости оказался позади, она поборола волнение за сына, ступила вперед и велела твердым голосом.

— Идем со мной. Норманны уже никуда не денутся, а вот тебе без руки будет тяжко.

Ее невеселые слова отчего-то породили на устах улыбки. Кто-то даже засмеялся, и Чеслава шагнула к ней, напоследок взглянув на мужа и сотника Горазда.

— Мы быстро управимся. Приду сразу же в гридницу.

— Сколько потребно, столько и управляйся, — отрезал Буривой и поудобнее перехватил палку, на которую опирался при ходьбе.

Он свою жену выучил назубок. Той дай только волю, голая и босая сражаться пойдет, коли Ладоге что грозить будет.

Звенислава Вышатовна увела воительницу в терем, на женскую сторону. В просторной горнице усадила на скамью, распорола ее рубаху, от которой мало что осталось, и велела прислужницам притащить горячей и прохладной водицы.

— Да что я буду сырость разводить... — смутилась Чеслава, как и всякий раз, когда кто-то относился к ней с добром.

— Ты помалкивай, — строго велела княгиня, удивительно похожая в тот миг на мужа. — Расскажи лучше про сына, — произнесла, с беспокойством