Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

занят, бегал по инстанциям и не допускал, чтобы кто-то с ним сблизился. Говорили, будто Николай какое-то время работал шифровальщиком в Русском правительственном комитете. Возможно, он не хотел, чтобы эта информация чем-то навредила окружающим: в ЧК забирали и за менее сомнительные знакомства.

Терпение Ночкова было вознаграждено. Гумилев стал разговаривать с ним о разных мелочах, порой они вспоминали прошлое.

Как-то за Гумилевым приехали из ЧК и забрали на Гороховую. Он вернулся через два часа, взвинченный и злой. Рассказал, что интересовались Чепаевым, который сейчас, оказывается, командовал частями красных где-то недалеко от Самары. Чекисты предложили Гумилеву, как бывшему сослуживцу Чепаева, втереться к нему в доверие. Ночков слушал, понимающе кивал, а сам думал: почему он не догадался до этого раньше?! Почему не пошел работать в ЧК, чтобы найти Чепаева?!

Он едва дотерпел до конца рабочего дня. Бегом добравшись до Гороховой, он стучал во все двери и спрашивал, куда именно вызывали Гумилева. Когда наконец попал к нужному человеку, сразу сказал, что был командиром Чепаева и готов выполнить любое задание. Возможно, чекисты думали, что им повезло, но куда больше повезло Ночкову.

Когда человеку улыбается удача, улыбаться она начинает буквально во всем. Не успел Ночков уволиться из издательства и собрать вещи, чтобы отправиться на фронт, как на него вышли колчаковцы. Странно, но они, как и чекисты, откуда-то знали о существовании Льва.

Ночкову было смешно от объяснений, которые давали и большевики, и белые. И те, и другие скрывали, зачем нужен артефакт. Опасное мракобесие, говорили одни, ценная реликвия царского дома, уверяли другие, а Ночков им подпевал, уверяя, что сделает все, лишь бы добыть этот редкий кусок металла.

Оставшись один, Ночков хохотал во все горло, уставившись на себя в зеркале. Он представлял, как его глаза меняют цвет и как это пугает окружающих..

Казаки

— У меня все получилось! Я справился с заданием, я готов был принять вас завтра в Лбищенске. Возможно, я даже сумел бы обезвредить Чепаева, если бы не этот… — Ночков плюнул в Перетрусова. — Отвяжите меня, в конце концов! У нас задание!

Бородин не отвечал, он смотрел на Белоножкина. Подхорунжий тоже смотрел на своего командира, будто между ними шел какой-то разговор.

— Ночков, — спросил Бородин, когда молчаливое совещание закончилось, — ответьте на один простой вопрос: зачем вы натравили на нас бандитов?

— Я? Нет, это не совсем так, — ответил Ночков. — Мне нужно было узнать, насколько вы близко, нападения я не санкционировал!

— И операцию вы просили назначить…

— На пять часов утра, пока все крепко спят.

Белоножкин недобро ухмыльнулся.

— Да, точно, на пять утра, — улыбнулся подхорунжему Бородин. — Хотя постойте. Вы помните, что нам вчера говорил этот красноармеец, как его там?..

— Деревяшко, — подсказал подхорунжий.

— Деревянко, — растерянно поправил Ночков.

— Точно, Денис Деревянко, — обрадовался полковник. — Так что?

— О распорядке начдива Чепаева, ваше превосходительство.

— Помнится, очень ценные были сведения. Якобы Чепаев привык просыпаться крайне рано, до пяти утра, — полковник подошел вплотную к Ночкову и спросил: — Ночков, когда вы служили, кто просыпался раньше — вы или ваш командир?

Ночков не успел осознать, что прокололся на такой мелочи, как общий подъем: сзади свистнула шашка, и на крюке остались висеть только руки предателя. Голова, словно мяч, укатилась в угол блиндажа, тело без рук и головы мешком осело на земляной пол.

— Легко отделался, — позавидовал Перетрусов. — Я думал, вы ему сначала язык отрежете, потом еще что-нибудь…

— Белоножкин, я никак не могу поверить, что этот балагур — тот самый Перетрусов, — рассмеялся полковник.

— Я — тот самый, не сомневайтесь. Бы же знаете, что я отрезал вашим казачкам и куда именно вставлял?

И полковник, и подхорунжий потемнели лицами.

— Эй-эй-эй, ваше превосходительство, вы своему рубаке скажите, чтобы не торопился, — предупредил бандит. — Без пальца-то я еще куда ни шло, а без головы совсем бесполезным буду.

— Чем ты можешь быть полезен, Перетрусов? — спросил полковник. — Я без тебя знаю, что штурм нужно начать в три часа ночи, знаю, где дом Чепаева, знаю, где штаб. Есть ли в Лбищенске такое, что я без твоей помощи не смогу сделать?

— Чепаева вы узнать не сможете, господин полковник. Он сейчас со всеми своими бойцами на одно лицо, я его видел, вот почти как вас теперь.

— Ты же слышал — не нужен мне Чепаев, мне нужен его талисман.

— Но талисман-то у Чепаева. И домик его сгорел надысь, переехал Василий Иванович. Ухлопаете вы, скажем, половину его бойцов, хотя навряд ли — патронов не хватит. Еще сколько-то в плен возьмете, начнете стращать, чтобы выдали вам командира. Ладно, если погибнет Чепай вместе с первой половиной, тогда придется просто безделушку искать, а если выживет, да в ход пустит этого льва? Слышали, небось, что эта штука с людьми делает. Вас чепаевцы зубами загрызут.

— А ты, получается, сумеешь его найти?

— Уже нашел. Меня в Лбищенске верный человечек дожидается, он и выпасает вашего Чепая. И всего-то я от вас немного прошу — двадцать пять тыщ золотом.

— Каков мерзавец, а?! — восхитился полковник. — Я даже жалею, что поторопился с Ночковым.

— Да вы не жалейте. Кто он, ваш Ночков? Тля, сопля и ни рубля. Они, идейные, хуже всех. Я, конечно, тот еще сукин сын, боженька меня на тот свет вряд ли пустит, но со мной можно договориться, если цена хорошая.

— Цена? — полковник задумался. — Хорошо, давай поговорим о цене. Я хочу предложить тебе больше, чем двадцать пять тыщ. Как ты смотришь на то, чтобы я отпустил тебя живым, когда все закончится?

— Не «когда», а «если», — поправил полковника Перетрусов. — Уж поверьте мне — этим вашим «когда» еще и не пахнет совсем. Все еще тыщу раз поменяться может. Двадцать пять тыщ золотом!

— Наглый ты, душегуб. Молодой, красивый — и наглый. Подумай сам — разве в твоем положении можно условия ставить? Гляди — Белоножкин шашку даже не вытирает, потому что условия твои мы принимать не будем.

— Воля ваша, конечно. Но потом на себя пеняйте. Человечек мой не только за Чепаем в оба смотрит, но и за всей станицей. Увидит незнакомых людей, перепугается, шум поднимет…

Бородин долго сверлил недоверчивым взглядом красивые глаза Перетрусова, да так и не понял — блефует он или говорит правду.

— Добро, — сказал он, решив, что делать дальше. — Подхорунжий, снимите этого негодяя с крюка и залейте ему палец йодом. Под ваш личный контроль возьмете с собой в ударную группу, пусть указывает путь. Как только попытается обмануть или поставить новые условия — убить на месте.

Белоножкин аккуратно потянул за