Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

состава воздуха. Автоматическая система подачи усыпляющего газа в случае несанкционированного проникновения. Снайперские турели, скрытые в декоративных элементах фасада. Класс защиты «Омега-Плюс». Его расписание — государственная тайна высшего уровня. Его охрана — не люди, а отобранные, промытые и запрограммированные киборги, лично ему преданные.

— Но это даже не главная проблема, — тихо, но так, что ее было слышно даже за гудением компьютеров, сказала я. — Главная проблема в том, что если мы его просто убьем, то мы… мы проиграем.

Алина с недоумением посмотрела на меня.

— Проиграем? Мы же убьем главного гада! Как это проиграем?

— Мы станем в глазах всех именно теми, кем нас и хотят видеть уже тридцать лет — кровавыми маньяками, террористами, сборищем фанатиков, не гнушающихся никакими методами, — мои слова падали, как камни. — Смерть Козина в банях можно списать на бытовуху, на несчастный случай, на проблемы с сердцем у старого солдата. Смерть министра внутренних дел в его же неприступной крепости — нет. Это вызов. Это объявление войны всему государству. Нас будут охотиться, как бешеных псов. Наше дело, дело Ордена, будет окончательно опорочено и похоронено вместе с нами. Никто и никогда не узнает правду. Мы умрем не мстителями, а преступниками.

Лия кивнула, ее лицо было суровым.

— Она права. Нам нужно не просто убить его. Нам нужно его… обезвредить. Публично. Нам нужно заставить его говорить. Доказать миру правду. Только полное, публичное, документально зафиксированное признание во всех преступлениях может смыть с нас клеймо предателей и дать шанс на восстановление Ордена. Нам нужно его похитить.

— Похитить… министра внутренних дел? — голос Алины сорвался на визгливую ноту. Она замерла с чашкой кофе на полпути ко рту. — Вы оба совсем с катушек слетели? Это же… это же абсолютно невозможно! Это…

— Единственный логичный выход, — парировал Альфред. — Я уже проанализировал семнадцать миллионов возможных сценариев. Вероятность успешного устранения с последующим нашим выживанием и очищением репутации — 0,04%. Вероятность успешного похищения с теми же параметрами… целых 2,1%. Это в 52,5 раза выгоднее!

Альфред снова щелкнул пальцами. Голограмма резиденции закружилась, подсвечивая разные участки.

— Итак, резиденция. Цитадель. Штурм с применением силы исключен. Я уже моделировал: даже если мы задействуем все имеющиеся у меня экспериментальные разработки, наши шансы быть уничтоженными на подступах составляют 99,8%.

— Может, вызвать пожар? — с надеждой в голосе предложила Алина, явно пытаясь внести свой вклад. — Устроить суматоху, панику, эвакуацию… и в неразберихе… — … и в неразберихе его мгновенно и максимально безопасно увезут в одном из шести бронированных лимузинов по одному из трех запасных подземных тоннелей, каждый из которых защищен десятиметровыми шлюзами из закаленной стали и…и независимой системой жизнеобеспечения, — не отрываясь от интерфейса, закончил Альфред.

— Следующие идеи? Желательно с вероятностью успеха выше одного процента.

— Подкуп кого-нибудь из его свиты? Повара, горничную… — не сдавалась Алина, но уже менее уверенно.

— Зарплаты его прислуги сопоставимы с доходами губернаторов провинций. Плюс, еженедельные ментальные скрининги, детекторы лжи и тотальная слежка. Их лояльность куплена и зашита в подкорку. Они скорее совершат харакири, чем предадут его.

— Тогда… может, атаковать его кортеж? — ее глаза загорелись азартом. — Взорвать мост, когда он будет проезжать! Или устроить завал! Или…

— … и угодить прямиком в объятия эскорта, который состоит из двух броневиков, четырех мотоциклов с пулеметами и беспилотников воздушной поддержки, постоянно сканирующих местность в радиусе пяти километров, — я прервал ее, мягко, но твердо. — Нет, Алина. Лобовая атака — это самоубийство, причем бессмысленное. Это должен быть не таран, а тончайшая хирургическая операция. Иллюзия. Фокус, где все смотрят на одну руку фокусника, пока вторая делает свое дело.

Лия, до сих пор молчавшая и внимательно изучавшая голограмму, подняла глаза. В них горел холодный, цепкий огонь охотника, учуявшего слабину.

— У него есть ахиллесова пята. Не человеческая слабость. Страсть. Все взгляды устремились на нее. — По данным старых, еще довоенных досье Ордена, которые мне удалось восстановить, он фанатичный коллекционер. Но коллекционирует он не оружие, не древности и не женщин. Его страсть — редкие виды орхидей. Особенно те, что считаются утраченными.

Я медленно улыбнулся. В голове, еще не до конца проясневшейся после похмелья, щелкнула первая, но решающая шестеренка. Картинка начала складываться.

— Орхидеи… — протянул я, представляя себе это. — Это же не просто цветы. Это капризные, сложные организмы. Требующие особого микроклимата, специфического состава почвы, постоянного контроля влажности и температуры. Для этого нужны специальные оранжереи… и регулярные визиты экспертов.

Альфред подхватил мою мысль, его пальцы запорхали над клавиатурой, вызывая новые окна с данными.

— Его частная оранжерея… Бинго! Это единственное место во всей резиденции, не подключенное к основной системе безопасности на полную мощность! Слишком много ложных срабатываний из-за постоянных перепадов температуры и влажности! Охрана заходит туда только по строгому графику обхода или по экстренному вызову! Камеры есть, но их меньше, и нет аудионаблюдения — вибрации от системы полива создают помехи! — И он самолично инспектирует каждое новое приобретение, — голос Лии звучал все увереннее.

— Он никому не доверяет свои сокровища. Никогда. Это его пунктик. Его слабость, за которую он держится, как бульдог.

— Идеально, — прошептал я, и план начал обретать причудливые, почти безумные очертания.

— Мы не будем штурмовать стены. Мы не будем взрывать мосты. Мы войдем через парадную дверь. В коробке. С цветком.

Воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением голографического проектора и свистом кипящего на плите чайника.

— Ты предлагаешь… подарить министру внутренних дел, главному параноику Империи, букетик? — Алина смотрела на меня так, будто я только что предложил ей сплясать на столе голышом.

— Не букетик. Редчайшую, считавшуюся вымершей орхидею «Призрачный лепесток», которая, согласно ботаническим мифам, цветет раз в тридцать лет под знаком убывающей луны. Как раз к годовщине уничтожения нашего Ордена. Он не устоит. Его страсть коллекционера, его ученая жадность затмят голос разума. Это будет для него как священный Грааль.

— А где мы возьмем этот… «Призрачный лепесток»? — спросил я Альфреда.

— Я могу создать голографическую проекцию, ароматическую иллюзию, но живой цветок… Для его сложнейшей биосигнатуры мне потребуется эталон, живой образец. Без него…

— Он есть, — сказал я, и в комнате снова повисла тишина, но теперь уже другого качества — напряженная, полная ожидания.

— В старой засекреченной теплице Мастера, в Академии магии. Он выращивал ее все