Ухорез 1-5 - Василий Горъ

профессионалов очень высокого уровня и согласился с выводами Левы — вот так, со стороны, бой выглядел эпической битвой, во время которой напрочь промораживались дома, с них срывало крыши, а наши противники, случайно попадавшие под отголоски площадных заклинаний, превращались в ледяные скульптуры.

Умопомрачительно круто выглядел и захват «языков»: они сражались до последнего, но без толку — мы выхватывали их прямо из боевых построений, левитировали к себе и вырубали так спокойно, как будто считали не опаснее хомячков! Вот я и помрачнел, представив наклевывающиеся перспективы. А Наташа, наоборот, развеселилась:

— Олег, может, демонтируем зеркала во всех помещениях, в которые хоть иногда заходим?

— Зачем? — спросил я, продолжая обдумывать один из самых неприятных вариантов будущего.

— Не знаю, как ты, а я себя уже боюсь. Вот и пытаюсь минимизировать шансы потерять сознание от дикого ужаса…

Мама с Аней, которым я показал этот шедевр во время обеда, тоже как следует поугорали. А Мария Тарасовна грустно усмехнулась:

— Ах, вот почему моему мужу уже целый час звонят бывшие сослуживцы и зондируют почву на предмет перехода под руку Самого Жуткого Мага Всех Времен и Народов!

— Достойных личностей я бы взял… — заявил я. Увы, зря:

— Достойные служат. Верой и правдой. А мужа достают исключительно приспособленцы…

…Через полчасика после обеда мы с Наташей прогулялись к большому ангару, рядом с которым собирались в увольнение очередные «отдыхающие». Увиденное согрело душу — вся мелочь, изнывавшая от нетерпения, находилась под «слоеными» покровами родителей и не выбегала за пределы областей их контроля. Поэтому я завуалированно дал понять старшим, что доволен их реакцией на мое предупреждение, и вдумался в ответ Бажовой:

— Олег Леонидович, мы сочетаем приятное с полезным: доводим до ума контроль над стихиями, загоняем в подсознание сложнейшие навыки, режем особо дурные инициативы и дуем на воду.

— На какую воду, если вокруг — только снег и лед? — изумленно спросил особо любопытный мальчишка лет девяти, увидел перед собой Огромную Каплю, парящую на морозе, но подогреваемую Огнем Тимофея Романовича, и восторженно охнул.

— Умный, могучий и тренированный маг может все! — авторитетно заявил я, пожелал народу хорошего отдыха, подхватил подругу под локоток и пошел к особняку. На половине пути заметил, что вокруг него как-то странно ходят Глотовы и Яшины, навелся на них и метров с десяти спросил, что они делают.

— Добрый день, Олег Леонидович! — хором поздоровались все четверо, а потом заговорил Федор Никанорович. Видимо, как самый старший:

— Мы который день экспериментируем с заклинаниями Земли, которые вам подарили Урусовы. Позавчера днем определились с идеальной методикой упрочнения построек из бетона и железобетона. Часа полтора-два тому назад закончили укреплять стены нашего гостевого домика. А сейчас изучаем ваш особняк.

Землей в этой компании владели только трое, поэтому я вопросительно уставился на Глотову, от которой «тянуло» сразу двумя «не теми» стихиями:

— А чем занимаетесь вы?

— «Сижу» в чувстве Природы — проверяю, не угрожают ли фундаменту корни каких-нибудь деревьев. И, при необходимости, сначала высушиваю, а потом выжигаю.

— Толковый подход. Работайте… — разрешил я, мысленно отметил, что стараниями этой четверки усадьба скоро превратится в крепость, и ушел в дом. А через пару минут — уже входя в свою гостиную — принял звонок митрополита Симеона, обменялся с ним приветствиями и спросил, чем могу быть полезен.

Священнослужитель, пребывавший в прекраснейшем настроении, начал ответ с шутки:

— Выпрашивать пушистика, пожалуй, не буду. И навязываться в личные ученики — тоже. Хотя зверек забавный, а ваша магическая мощь потрясает…

— Фу-у-у… — «облегченно выдохнул» я и рассмеялся. Одновременно с архиереем. И он, закончив веселиться, перешел к делу:

— Звоню, чтобы поделиться интересной новостью: вчера поздно вечером экс-митрополит Филарет и его подпевалы совершили тяжелый канонический грех — сбежали из Вилюйской пустыни, что расценивается, как нарушение клятв Богу, и наказывается отлучением от причастия, лишением сана, отказом в церковном погребении и так далее. Да, на первый взгляд, не смертельно. Но легкость, с которой священнослужитель наплевал на все и вся ради комфорта, наглядно демонстрирует реальное отношение этого человека к Господу. А сам поступок очень сильно ослабляет позиции функционеров от церкви, все это время доказывавших, что Филарет пострадал ЗА ВЕРУ. В общем, спасибо вам за помощь еще раз. И всего хорошего…

Минут через десять после отключения Симеона мне позвонила Даша, спросила, не занят ли я, часом, чем-нибудь особо серьезным, выслушала ответ, обрадовалась и предложила рассказать о самых убийственных последствиях демонстрации Милашки «всей Империи».

Я, естественно, заявил, что весь внимание. И вывел голос на внешний динамик… сразу после того, как Наташа уселась на подлокотник моего кресла, а моя рука сама собой приобняла ее за талию. Так что первые минуты две-три слушал сестренку в чрезвычайно комфортном режиме и краем уха. Ибо все, что она говорила, уже знал от Волковой. Но стоило Державиной выдать фразу «попробовал перетянуть импритинг», как меня переключило в боевой режим:

— Повтори, пожалуйста, последнее предложение…

— Некий Ярослав Михайлович Кавелин, вроде как, приехавший в гости к дяде Леше, во время ужина попытался перетянуть на себя импритинг.

Нинка предсказывала, что такое возможно, и давала почувствовать ощущение потери связи, поэтому я без разговоров ударила разрядом… раза четыре или пять. А после того, как продавила покров уровня сорок девятого, обвешала уродца добрым десятком целительских атакующих заклинаний и била мордой об стол до тех пор, пока он не попросил пощады. А теперь вдумайся, пожалуйста, в самое интересное: оказалось, что эта попытка была санкционирована нашим родным дядей: он клятвенно пообещал Кавелину, что я утрусь. И даже взял под это обещание денег.

— И…? — с трудом задавив мутную волну гнева, процедил я.

— И… я честно отжала две виры по миллиону — у Ярослава Михайловича и у Алексея Юрьевича…