Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

— А чё со мной не так? — сразу интересуется тощий; он уже готов объяснить этому мужику с дорогими сигаретами, что он на все руки… Всё умеет, всё знает. Что горы может сдвинуть, а то, что от него травой несёт, — так это всё фигня, он не торчок конченый, просто вчера расслабился и погрыз дури малость.

— Мне нужен человек, который умеет водить грузовик, — продолжает уполномоченный.

— Да а чё его водить-то?! — тощий едва не подпрыгнул на месте, стал рукой размахивать так, что чуть сигарету не выронил. — Я могу водить. Знаешь, сколько я исколесил по пескам. Так что не сомневайся… Водил не один раз. Чего там уметь-то?!

«Я тоже недавно так думал… А как от Железнодорожного до Губахи доехал, так руки разгибал еле-еле».

— Нет, — Горохов снова качает головой, — там груз… В общем, нужен мне напарник, чтобы был покрепче тебя. Груз негабаритный… Нужен такой, чтобы сам мог с ним управиться, если меня не будет.

Андрей Николаевич ожидал, что тощий сейчас начнёт и дальше себя расхваливать и убеждать его, что он с любым грузом справится, что ему только дай работу, но тощий вдруг сказал:

— А, груз негабаритный… — и тут же, обрадовавшись, добавил: — Так у меня товарищ есть. Он крепкий, и с грузовиком управится, и с грузом. Он толковый. Давай я его позову.

— Да ладно, не надо, — говорит Горохов, но неуверенно.

А тощий хватает его за рукав:

— Слушай, друг, давай я приятеля позову, он толковый, тупой немного, но толковый. На него в степи можно положиться. Его Мураткой зовут.

— Ну если только Мураткой, — Горохов хмыкнул. — Ну тогда давай зови. Посмотрим твоего Муратку.

⠀⠀

Глава 21

Мурат оказался выше тощего, но он точно не показался Горохову одним из тех, кто может в одиночку загрузить грузовик. Тоже был худой. Под травой есть не сильно хочется, травоеды почти всегда доходяги.

— Здорово… — произнёс он и протянул руку Андрею Николаевичу: — Муратка.

«Муратка. Башмаки стоптаны, ещё немного — и дыры появятся. Как он только по раскалённому песку будет вниз ходить?». И полынью от него несло ещё сильнее, чем от тощего. А на плече висела винтовка… уполномоченный даже не знал этой системы. Кажется, это было оружие Эпохи Первых Песков. К такой и патронов не найти.

— Здорово… — Горохов пожал руку. — Анатолий Баньковский.

— Понял, Анатолий, значит. Это… Петя сказал… В смысле, у тебя работа есть? В смысле, что тебе это… на грузовик напарник нужен.

Тощий стоял рядом и слушал их разговор, а Горохов уже понимал, что с этими двумя лучше дел не иметь: как только отъедешь от города больше, чем на километр, к ним нельзя будет повернуться спиной. Ни к одному из них. Но он нуждался в помощнике…

— Нужен, — уполномоченный решает убедиться в своих догадках. — Надо сгонять до Тёплой горы. Знаешь, где это?

— Ага… Конечно, — говорит Мурат. — У меня дед с Тюмени, а я сам родился в Верхней Салде. Я и на Туре рыбачил, и в Серове бывал, и в горах на запад от него охотился. Я те места знаю мало-мало. И в Тёплой Горе жил немножко.

— Нужно мотнуться туда, забрать кое-что и вернуться обратно, — объясняет уполномоченный.

— Да это, в смысле… хоть сейчас поехали, — соглашается Муратка.

— А до Серова готов ехать? — продолжает уполномоченный.

— Готов. Делать мне, однако, нечего. Чего ж не ехать?

— Да легко, — влезает в разговор тощий Петя. — Это всё наши места, мы там все дороги знаем.

— Ты тоже в Серове был? — спрашивает Горохов у Пети.

— Бывали, бывали, — заверяет щуплый слишком быстро, но темы почему-то не развивает. Бывали — и всё!

Он врёт, даже проверять не нужно. Андрей Николаевич это просто чувствует, и теперь на него внимания не обращает. Он говорит с высоким мужиком, воняющим полынью:

— За три рубля поедешь до Тёплой Горы?

— А чего не съездить… Поеду, однако… — сразу соглашается тот.

«Поеду. Туда километров сто шестьдесят, дорога дрянь, там и в сухой сезон непросто, а сейчас с гор на дорогу столько воды натечёт, что умаешься там ездить. Сплошные грязевые озёра. Хорошо, если за день в один конец доедешь. День туда, день обратно, и ты соглашаешься за три рубля? Даже не спросил, что за груз. Ни слова не спросил про сроки. Про бензин. Про воду и еду. Ничем не поинтересовался. Просто соглашается на смехотворные деньги. Неужто их так припекло? — да, это были обезумевшие от безденежья и отходняка бродяги. Теперь он это знал наверняка. — Кинуть меня задумали, грузовик с товаром забрать. Или без товара, им всё равно. А могут и убить, если просто кинуть не получится».

Он искал напарника, заодно и охранника, может быть, двоих, чтобы доехать до Серова. После стычки в степи охрана ему не помешала бы точно. Да и рулить трое суток до Серова одному не очень-то просто. Тем более, что те трое мужиков, что встретились ему в степи, скорее всего от него так просто не отстанут. Нет, не успокоятся. Они гонорар получили, а заказ не выполнили. Поэтому он готов был потратить на пару своих помощников рублей тридцать-сорок. Но надёжных людей найти тут, в Губахе, было непросто. Брать кого-то из местных силовиков уполномоченный побаивался. Он не был уверен, что это не они вчера устроили на него охоту в степи. А найти надёжных людей вот так вот утром на толкучке у столба… Такой вариант был маловероятен. Тут без связей и знакомств, без рекомендаций было не обойтись. Он уже понимал это. И теперь, после встречи с этими бродягами, у него появляется другой план. Уполномоченный стреляет окурком в ближайшую лужу и говорит твёрдо:

— Слышь, Петя… Ты иди, я с Муратом теперь сам обо всём договорюсь.

— Так, значит, берёшь его? — почти не скрывая радости, спрашивает тощий Петя.

— Беру, — говорит уполномоченный.

— А может, и меня возьмёшь? — с надеждой интересуется тощий. — За те же деньги? Мы с ним в паре работаем…

— В кабине места только для двоих, — сразу обрезает его Горохов.

— Ладно… — соглашается Петя. — Всё равно спасибо, друг, — он радуется и тут же добавляет: — Мы сейчас… — хватает Мурата за рукав и оттаскивает его в сторону.

Эти двое о чём-то переговариваются. А Андрею Николаевичу, кажется, известно, о чём. Но он не собирается им мешать. Наконец тощий отпускает Мурата и, подойдя к Горохову, жмёт тому руку, демонстрируя максимальное расположение и дружелюбие:

— Спасибо, друг, ты нас конкретно выручаешь,