Подлежит Удалению - Евгений Леган

Я ненавижу больше положенного страдать. Боль – ключевой фактор моей ненависти. Когда я бегу, я медленно умираю, и это не зависит от моего темпа. Точнее зависит, но я правда хочу почувствовать скорость и это главная моя проблема. Тело не может вынести разовой, стремительной нагрузки. Я хочу всё и сразу, а чудес как говорится: «Не бывает». Именно из-за моих дебильных принципов – ненавистна беготня. Пользы без боли нет, притом занятие, откровенно скучное. Однотипное как по мне. Монотонное. Просто бежишь и медленно умираешь, хотя… у кого как… Да, физическая нагрузка полезна для растущего организма и бла-бла-бла, но как только организм созрел – всем становится похуй на тебя. Если не раньше. Не будем учитывать спортивные организации. Берём саму проблему в целом.

Бег в основном нужен для тех, кто по жизни – ленивая жопа. Для тех, кто внезапно вдруг осознал, насколько жирнющими стали бока. Насколько стыдно и некомфортно появляться на людях даже в тренажёрном зале, а сидеть на диетах краткосрочный вариант. Вот и приходится бегом сжигать обвисший жир. Больше нужды в нём, лично я не вижу. Развить скорость на длительный промежуток всё равно долго не получится, поэтому как итог – в топку такое занятие. Мне всегда для разгрузки хватало обычной ходьбы.

С каждым шагом их фигуры становятся всё чётче и чётче. Специально тяну время, пока учитель не распустит остальных. В жизни к нему не подойду, пока мы не останемся одни. Он сразу же улавливает косым взглядом, кто именно к нему идёт. Всё такой же хладнокровный. Бесчувственный. Ничего за прошедший месяц не изменилось. Звучит разминка на 5 пять кругов.

Самое, что ни на есть позорное за всё время учебы – так и не запомнил, как именно его зовут. Гадких и не нужных для себя людей на всю жизнь усвоил, а он как-то… не попал ни в одну из категорий. Есть десятки имен, а то и больше, которых хотелось бы… навсегда вычеркнуть из памяти. Никогда не знать, но, как всегда, самые важные, так и остались в тени рассудка без ведомства. Ни хорошо, ни плохо… Просто в очередной раз стыдно про то, что нельзя… забыть…

Сухо. Кратко. Манера речи отточена и ясна. Одна конкретика и выверенные факты. Своим произношением, он чем-то даже… напоминает раннего Бидла, разве что куда более сносной внешности и словами без скрытой агрессии. Ну не любит человек разглагольствовать на пустые темы. Без умолку трещать как его коллеги. В основном, насколько мне помнится, если речь и заходила о чём-то, то только по теме предмета и сопутствующих его вещах. Никаких тебе развилок и откровений из области сторонней жизни. Личная жизнь всегда оставалась под замком. Никакого намёка. Может девчонки что-то и узнали, но у нас среди парней были одни сплошные домыслы. Одинокий. Вдовец. Убили семью. Алкоголик в завязке. На зоне отсидел. Бывший военный. Уволенный тренер сборной. Волонтёр и даже, бывший бомж. На этом кажется… всё… Если же разговор вдруг состоялся в его сторону, то он моментально переходил в спортивные дела. Никуда дальше. Ни в какие дебри обратно. Этот человек… оставался чересчур скрытным для всех нас и, наверное, от того мало и заполнился. Недостаточно хорошо, чтобы помнить имя.

Как только остальные ребята разбежались, мужчина сразу обратил нужное внимание. Махнул к себе двумя пальцами руки.

– (Спокойно) Подойди.

В голосе читалась благородная мужественность, сочетаемая со здоровым и бодрым типажом мужского начала. Сравнимо выше ожидания и реакции, чем у большей части сильного пола из коллегии учителей. Никогда ещё ранее не удавалось видеть его таким… уставшим что ли. Сонным или даже… больным. Все перспективы выдавал голос. При всех он как-то ещё умело его корректировал, но при мне мог спокойно без прикрас говорить. Чувствовался хрипловатый тон, будто реально простыл или всю ночь высоким тембром вёл участие в беседе.

Тут же вспоминаются уроки Миры. Прямая осанка. Плечи держать широко. Голову и руки ровно. Всё самое правильное лишь бы минимизировать подозрения в свой адрес. Сократить ущерб. Лишь бы пронесло, да и только.

– Расслабься, – тихо кашлянул, – всё нормально… Остынь.

Он специально подождал с пол минутки, пока я приду в себя, посматривая косвенно за теми, кто и куда лично направил свои нужды. Наши взгляды в скором времени пересеклись.

– Так-то лучше… Как у тебя дела?

– (Неловко) …Да как-то… нормально… – пожал плечами. – Как и всегда…

– Хорошо, – полез в карман спортивных штанов, – возьми это.

Без лишних предисловий показался сложенный вдвое самодельный конверт письма. Помятый и местами пожёванный. Я тут же задался вопросом.

– Это что… письмо?

– Да, прочти его. Это важно… Когда закончишь – сразу же сожги или разорви. Лучше конечно сожги. Так надёжнее. На этом всё. Можешь домой идти…

– (Взволнованно) Так это… Откуда оно? Это вы мне его написали?

– Я? – улыбнулся, – нет. Мне девочка какая-то… недавно его принесла. Две недели с лишним в кармане ношу. Немного потрепалось, но ничего. Ты главное прочти. Просто прочти и уничтожь… Она мне так и сказала. Ну, если ты так хочешь, можешь, конечно, оставить его себе, просто там… немного… личное, – пожал плечами, – сам понимаешь… Ну всё, – легонько хлопнул по плечу, – удачи. Ничего не бывает просто так.

– А-а-а… почему оно… мне?

– На обороте написано. Переверни.

Чётко, коротко и ясно. Всё как он любит, только непонятно ни хрена. Это было действительно всё и больше ничего. Никаких тебе речей, порицаний или коварного умысла… Просто… письмо. Обыкновенный кусок бумаги, аккуратно сложенный пополам. С задней стороны и правда красуется моё имя. Красивый подчерк. Красным написано. Сразу же угадывается женская рука.

Мужчина не стал дожидаться моих эмоций.