Джо 6 - Харитон Байконурович Мамбурин

удалось снова встать и при всех присутствующих торжественно и велеречиво поприветствовать «святого от Арахата» не смог бы сказать никто, особенно он. Как это получилось? В чем секрет? Может быть, в том, что принц Ахриз кар Махнуддиб давным-давно умер в далекой стране от сердечного приступа, а здесь есть лишь султан, которому умирать нельзя? Или, хотя бы, надо пасть с честью и достоинством?

Последнее было бы наиболее верным!

От Джо можно было ожидать чего угодно, это султан понимал прекрасно. Чумы, смерти, снега… да чего угодно! Он знал, что с этим не получится бороться. Стоящий перед его придворными волшебник, что-то говорящий им и Ахризу с фальшиво почтительным видом, был настоящей стихией, которой плевать на жалкие человеческие усилия…

Однако, когда шум бешено бьющегося сердца в ушах немного утих, султан с величайшим изумлением уловил суть беседы, которую вели с Джо оживившиеся и радостно сверкающие глазами главы родов. Да и остальные, присутствующие в этом зале, выглядели отнюдь не испуганными! А старый визирь, доставшийся Ахризу от своего покойного отца, даже осмелился начать трогать край халата повелителя, с ярко выраженной надеждой, что султан активнее поучаствует в идущем разговоре!

…что? Какой-то башенный маг? Колдун? Халил агд Браан? Едва знакомое имя. Вроде бы так звали некоего вора, клады и склады которого нашли верные Ахризу люди. Помнится, там было много неправедно нажитого добра!

Что? Это, оказывается, не всё? В смысле не добро, а преступления волшебника?

Настолько не всё⁈

Настолько?!?

О, Арахат!

— Созвать писцов! — снова прогремел голос султана, к которому возвращались жизнь, здравый смысл и надежда, что он и его страна переживут этот визит святого, — Прекратить речи до их прибытия! Создать очередности! Мы будем делать всё правильно! Предоставьте моему другу лучшие покои!

Несмотря на страх и замешательство, Ахриз кар Махнуддиб ни на один день не забывал, кто подарил ему его милую Алию, женщину-из-амулета, которую султан не променял бы и на тысячу других красавиц. Кроме этого, здраво рассудив, владыка понял, что может отделаться от «святого» очень малой кровью. Покоев для этого не жалко.

…да он бы и Диван отдал!

Глава 13

Во все тяжкие

Эльфийки, полные печали, обняв лося, на Джо кричали…

Нет, никогда не пойму женщин. Они разговаривают с тобой ртом, упоминают, что что-то хотят. Ты их радуешь исполнением этих желаний. Скучно? Вот тебе суета в Дестаде. С балом облом пока? Вот тебе поездка в экзотическую страну, знакомство с её правителем, родная лосиная душа рядом, чтобы не заблудиться в местных искушениях. Что значит «не так»? Откуда эти уточнения?

Почему так поздно…?

Отдельным плюсом является то, что претензии излагаются в форме тренировки волшебников повышенной сложности. Отбивать и уклоняться от феерии боевых заклинаний, изрыгаемых злой как собака перворожденной, очень сложно, зато прекрасно тренирует мои рефлексы. Да и вообще, общение с местным бомондом, очень неторопливым, велеречивым, коварным и льстивым, здорово утомляет разум. А тут простое и прямое эльфийское ультранасилие в роскошном бассейне. Прекрасная зарядка.

— Я всё дяде расскажу! — в ход были пущены совсем уж запрещенные приемы.

— Про манадрим забыла? — я в них, как бы, тоже не дурак.

— Ничего! Он поймет и простит! — Наталис прогрессирует лошадиными темпами, когда зла до потери пульса, — Я плакать буду!

— Кум тебя осудит и бросит за такую подлость!

— С ним я помирюсь, а вот тебе уже будет всё равно! Эльдарин из тебя вешалку сделает! Для трусов! В спальне тебя поставлю!

— … и я буду долгими столетиями наблюдать за тем, как унылыми однообразными вечерами ты плачешь в подушку. Трусы на мне будут плесневеть и покрываться пылью…

Увы для Наталис Син Сауреаль, она была, всё-таки, не настоящей женщиной, а лесной и наивной, поэтому, вместо того чтобы неистово рваться к тому, чтобы оставить за собой последнее слово любой ценой, она умела думать и обладала даже критическим мышлением. Такой аргумент ей пришлось воспринимать серьезно, за большой чашей свежего шербета, чья зашкаливающая сладость всё-таки примирила эльфийку с тем, что её пьяную и бессознательную, перенесли на другой конец земли, но (!) хотя бы не показали султану и всему его двору, пока она была без сознания. Если выражаться культурно.

Такой акт эльфолюбия и гендерного уважения с моей стороны вопиял о необходимости проявить снисхождение. Ну и понимание, что вот он я, стою здоровый и трезвый, а несчастная девушка болеет с бодуна, устала и уже изрядно потратила свои резервы на попытки меня уконтрапупить.

Ну, так я подумал, но тут во влажном воздухе прекрасного зала с бассейном прозвучал вопрос:

— Зачем ты меня вообще сюда притащил⁈

Дети, знайте, честность — лучшая политика. Совершенно ни к чему обманывать того, с кем ты намерен провести еще много счастливых часов секса и лет жизни. Это плохая инвестиция и плохое решение. Нужно всегда быть откровенным. Только тут необходимо еще учитывать и то, что, говоря правду, вы отнюдь не гарантируете тем самым лучшего исхода событий. Политика — это всегда сложно.

— Ну мы тут в прошлый раз вместе были, вот я и подумал, что с тобой меня быстрее узнают.

Глаза прекрасной девы сверкнули, зубки оскалились, второе дыхание открылось. Наступил следующий раунд смертельной битвы.

И что вы думаете? Мне пришлось потом самому делать массаж этому длинноухому существу, после того как у неё свело ногу, и оно брякнулось в воду! Наверное, подобная сцена может описать отношения между мужчинами и женщинами лучше, чем любая другая.

Увы, всё хорошее быстро кончается, так что мне пришлось возвращаться в ту часть дворца, в которой знать Пиджаха непрерывно кляузничала на старого волшебника, оказавшегося тем еще нехорошим гомосексуалистом. Говорить открыто придворные, ясен перец, не собирались ни под каким предлогом, но вот поклясться с помощью магической клятвы о том, что получали те или иные угрозы от Халила агд Браана, клялись. Только вот потом их ждали султанские дознаватели… где беседы приобретали затяжной характер. Упускать возможность слегка помять пузцо своим подданным Ахриз не собирался, а подгонять его людей я посчитал крайне невежливым.

Наоборот, ценя беспроблемное течение процесса, я как мог, повышал акции текущего султана (в смысле живого). Ходил между особо важных бородатых мужиков, пил с ними из малюсеньких чашечек озверело крепкий кофе, желал всяких благ и много процветания, выслушивал очень робкие жалобы на то, что с последним обновлением правил Арахата женщины и прочие наложницы начали отбиваться от рук, обещал доставить эти сведенья напрямую «боссу». От последнего благородных старцев неиллюзорно передергивало, видимо потому,