S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса 2 - Ирэн Рудкевич

Но свербящее чувство стягивающейся сети никуда не делось даже после того, как ворота закрылись за его спиной.

Дед не просто решил воевать. Он вышел на охоту – теперь Батя мог утверждать это наверняка. Вряд ли двойник будет подключать к ней ополченцев, скорее, поручит им охрану какой-нибудь временной базы. А сам будет искать Батю в компании тех бойцов, что всё-таки предпочли его командование.

А главная проблема заключается в том, что рано или поздно он его найдёт. А Бате, лишённому оборудованной базы в крепости, потерявшему почти все боевые машины, запасы оружия и половину людей, придётся в крайне затруднённых этими обстоятельствами условиях где-то всем этим разжиться. То есть постоянно ходить в рейды, изучая новую территорию, поскольку на старой, давно известной, ловить пока нечего. И при этом каждый раз рисковать спалить местоположение цеха.

Или?.. А ведь правда... Если Дед просчитывает его действия, зажимая Батю так, чтоб сидел тихо, то почему бы и ему не взять пример с Деда, а?

Мысль была настолько неожиданной, что Батя едва не споткнулся на ровном месте. Её стоило обдумать. Но недолго.

В общей сумме за сегодняшние рейды удалось набрать почти полторы тонны топлива – этого хватило, чтоб под завязку заправить все машины и заполнить баки генераторов. Запас в сто литров заскладировали в дальнем углу.

Горелый, весь день маявшийся от безделья, тут же занялся барахолкой. Тентованный тягач был отогнан в рабочую зону, боец снова закрылся тряпками и запустил генераторы.

А Батя, отпустив бойцов отдыхать, отправился к Семёну выполнять обещание, данное ещё вчера.

Пацан обнаружился в стороне от основной массы бойцов. За одним из конвееров он оборудовал себе что-то вроде рабочего места, приспособил несколько палет в качестве столов и обложился выданными Доком автоматами АК-47, АДС и тем самым пистолетом Макарова, который вручил ему сам Батя.

При виде командира на лице Семёна, занятого сборкой-разборкой оружия, проступило выражение обиды. Но мальчишка вместо того, чтоб дать волю эмоциям, бодро вскочил и вытянулся по струнке.

– Вольно, – скомандовал Батя. – Ну, вчера замотался, так что у тебя было больше времени. И ты, смотрю, его не терял. Показывай, чему научился.

– Так точно, дядь... командир! Не терял! – отчеканил мальчишка.

И принялся для начала за сборку-разборку пистолета.

Времени Семён действительно не терял. Делал он всё пока ещё медленно, но аккуратно и точно. Ему не хватило сил, чтоб быстро отжать защёлку магазина, известную своим тугим ходом, и оттянуть спусковую скобу, но мальчишка, закусив губу, так старался, что Батя счёл за лучшее не вмешиваться – как-то же Семён это делал все прошедшие два дня. Значит, справится и теперь. А на помощь может и обидеться – всё ж таки ребёнок ещё.

Семён действительно справился.

– Молодец! – подбодрил его Батя. – Пока всё правильно. Продолжай.

Дальше пошло проще. После сборки пистолета и признания Батей её правильности наступила очередь «калаша». Автомат чернокожих ополченцев был хорошо разработан, поэтому с ним у Семёна проблем не возникло. Как, впрочем, и с АДС.

– Отличная работа, боец! – похвалил мальчишку Батя. – Смазывать и чистить уже пробовал?

– Да, Сева показал, – важно кивнул Семён. – И как держать и целиться – тоже. Только пострелять не дал, сказал, что ты сам меня будешь этому учить.

– Да какое уж тут пострелять? – вздохнул Батя. – В цехе нельзя, рикошеты и всё такое. Снаружи тоже шуметь нельзя...

– Из-за тварей? – тут же уточнил Семён. – Чтоб не услышали?

– И из-за них, и... – едва не проговорился Батя.

Подумал немного и махнул рукой. Да всё, была-не была. Надо рисковать!

Но предварительно, разумеется, поставить в известность бойцов.

– Семён, тут ещё одна проблема нарисовалась. Сделай-ка важное дело – собери мне всех бойцов. Будем советоваться.

Пока мальчишка бегал, Батя присел прямо на пол между палетами. Вздохнул. Не дело командиру вот так вот вываливать на подчинённых свои проблемы. Но, если так разобраться, касаются они всех, и парни имеют право знать о них. В конце концов, старая Адская Сотня давно осталась в прошлом – в других мирах. А та Сотня, что появилась здесь – она другая. Она – его, батина. С теми бойцами, которых ему удалось собрать, командир прошёл через огонь, воду, кисляк и нападение брандашмыга и уже поэтому имел право устанавливать свои правила – как командир, признанный бойцами, а не высшим руководством.

Его полностью устраивала та субординация, что сложилась в уже его Сотне – неформальная, дающая право на мнение и голос каждому бойцу. Она, при всей видимой необязательности, оказалась в условиях Пекла намного более толковой и эффективной, поскольку здесь командира уважали исключительно за дела. За его заботу не о себе, но о благе всех, кто стоит на его стороне. За его решения, принятые во благо создаваемого общества, а не самого себя. За то, что ценил жизнь каждого не меньше, чем свою, и каждому находил дело по силам, приносящее при этом пользу всем.

Бойцы выбрали Батю своим командиром не потому, что и раньше служили под его началом. А потому, что знали, что он из себя представляет. Ну а сам Батя из-за конфликта с Дедом, который иначе, кроме как боем, решиться не мог, чувствовал в себе ответственность за то, чтоб его решения были понятны личному составу новой Сотни. И намеревался впервые в жизни получить их одобрение от своих бойцов. Или, может, послушать, что предложат они сами.

Собрались быстро. Обступили задумчивого Батю со всех сторон, замерли в молчаливом ожидании. Командир со вздохом встал, не зная, с чего начать – он впервые с тех пор, как поступил на службу в Сотню, чувствовал себя неуверенно и немного виновато. Как в тот день, когда стоял перед родителями и объявлял им о своём решении связать свою жизнь с армией.

– Бойцы!

Голос предательски сорвался – такого волнения, как сейчас, Батя прежде никогда не испытывал. И не ожидал, что обычная речь вдруг станет даваться ему так тяжело.

– Я топчу этот мир уже полтора года! С каждым обновлением Африки я спасал вас – каждого, кого мог. Спасал, объяснял, где вы оказались, пытался нормализовать нашу жизнь. Воссоздавал нашу Адскую Сотню с нуля, под нынешнюю реальность. Знаю, что на самом деле