Кротов 2. Книга 3 - Сергей Юрьевич Михайлов

под нож обломок толстой пластиковой панели. Куча подобных обломков валялась прямо под ногами. Удар Гаэтано был как всегда мощным – нож по самую рукоять вошел в пластик. Противник неуловимым движением хитро вывернул обломок, и нож выпал из лапы Зардерца. Это не человек, – сообразил он. Не один человек не сможет вырвать нож из лапы Воина Зардера. Даже если он в таком состоянии, как сейчас Гаэтано. Зардерец остановился и впервые подал голос:

– Кто ты?

***

Жить без клана нельзя. Это знает каждый воин Зардера. Если твой клан погиб, а ты живой… Такого просто не бывает. Воин всегда уходит вместе с кланом, вместе с семьей. Потому что его предназначение – защищать клан до последнего. Уйти можно, только умерев. Так было в прошлые времена, когда воины жили только на своей планете и бились до последнего за свою землю. Ну, или за землю соседнего клана. Это тоже приравнивалось к защите своего. Ведь семье нужно расти, а для этого нужна земля. Ни в одном языке кланов Зардера не было слова, обозначающего труса. Потому что они даже понятия не имели, что можно убежать от битвы.

Но это ушло в прошлое. После того как раса расселилась по космосу и особенно после того как большинство воинов Зардера превратились в наемников, потерять свой клан стало вполне возможно. Но не для всех. Некоторые так и остались староверами. Несколько кланов не приняли изменений морали. Пусть эта эрозия веры была вынужденной, из-за изменения самого существования зардерцев. Эти «пуритане» продолжали придерживаться норм изначальной веры. Подобное бывало на многих планетах. Все разумные расы этим грешат – какая-нибудь группа особей застывает в своем восприятии мира, и даже в космосе будет чтить своих богов, зародившихся когда-то в роще у родного родника.

Гаэтано пришел в команду Пассимуши именно из такого клана. Креазы – истинно верящие. Креазы не считали, что изменения существования дают тебе право не соблюдать тысячелетние ритуалы. И Гаэтано скорее бы дал отрезать себе лапу, чем нарушил традиции. Свой третий контракт бойца он подписал, когда Сергей Кротов позвал Пассимуши участвовать в штурме боевой станции Тор. Люди и зардерцы победили в той войне, но Гаэтано не повезло.

Поселение, где жили жены, старики и дети клана Креазов, попало под удар «мертвецов». Они дорого продали свою жизнь, но не уцелел никто. Не осталось даже следов от его родного городка. За такое упорное сопротивление нифлянцы приказали стереть города Креазов с планеты. Гаэтано был на Цессии-2, когда пришла голограмма с разрушенными, оплавленными развалинами городов. Ядерные взрывы превратили его планету в безжизненный, фонящий радиацией мертвый мир. И он «умер» так, как положено настоящему воину Зардера. Но не сразу. Он не имел права умирать, пока воины его команды были в опасности. Гаэтано рвался в каждую операцию, в каждый бой в надежде погибнуть. Чтобы умереть по-настоящему. Как только кончилась война, и жизнь боевых товарищей перестала зависеть от него, Гаэтано «перестал жить». Он почистил все оружие до блеска и закрылся в своей «норе». Он знал, что умирать от истощения намного тяжелее, чем от иглы или ножа, но самоубийство – это еще более тяжкий грех, чем жить после смерти своего клана. Поэтому он просто лег в гнездо, сложил лапы в знаке смерти и стал ждать настоящего конца.

Бойцы его группы знали, что происходит, но не вмешивались. Каждый воин Зардера знает, когда пришла пора умирать. Они не были такими ревностными почитателями веры, как Гаэтано, но уважали его выбор. Он бы так и ушел к своему клану, голод в конце концов сделал бы свое дело, но тут про это узнал их наниматель и командир, человек Сергей Кротов. И он не дал Гаэтано умереть. Зардерец смутно помнил, как он вынес его на руках из «норы» и, страшно ругаясь на остальных воинов, потащил в медмашину. Гаэтано уже обессилил от голода и не мог сопротивляться. Когда он ожил в медмашине, то понял, что боги продлевают его мучения за то, что не умер вместе с кланом. Но жить он не собирался и подумал, что придется снова пережить мучения добровольной смерти.

Однако Кротов был другого мнения. Когда крышка медмашины открылась, он уже ждал. Землянин сразу сунул ему прозрачную емкость с какой-то жидкостью и приказал выпить до дна. Гаэтано безучастно выполнил приказ. И тут он чуть не умер по-настоящему. У него даже мелькнула мысль, что генерал Кротов хочет прервать его страдания и что он сейчас умрет, потому что питье оказалось огненным. Оно сожгло ему не только рот, но и внутренности. Однако он не умер. К его ужасу, он вновь вернулся к жизни.

Они с Кротовым просидели вдвоем всю ночь. Оказалось, что это питье – чистый спирт – совсем не убивает, а оживляет. Зардерцам не нужен алкоголь и наркотики, все эти химические вещества, веселящие кровь людям, им заменяют битвы. Настоящий бой приносит настоящее ощущение жизни. Кротов, похоже, вмешался в настройки медмашины, потому что на Гаэтано спирт теперь действовал как на людей. Он снимал мрак с души.

Так он ожил и снова начал жить. Но иногда на него накатывало. Он начинал думать, что предал свой клан, и тогда ему нужно было снова искать земной алкоголь. Хорошо, что теперь он появился почти во всех питейных заведениях. Хотя местные люди пробовали его редко – слишком сильное для них питье. Для Гаэтано же это стало лекарством, возвращающим к жизни. Если бы опять началась война, потребность в этом «лекарстве» исчезла бы. Настоящий бой заставляет жить даже мертвых, но войны больше нет. Он все чаще стал появляться в злачных местах. А потом его попросили из команды Пассимуши. Воины не могли доверять одурманенному товарищу. Он не обижался, они были правы. Гаэтано попал в замкнутый круг: чтобы попасть куда-нибудь на контракт наемника, надо было перестать пить, а чтобы перестать пить, надо было попасть на какую-нибудь войну. Так он и дошел до помоек.

***

Вовка выдернул нож из пластины и подал Зардерцу обратно. Глаза того на миг вспыхнули, словно он опять хотел броситься в бой, но тут же погасли. Похоже, всё перегорел, – подумал Кротов и посочувствовал Воину. Кому, как не землянину, знать о состоянии похмелья.

– Я Кротов, – снова ответил он на вопрос и предложил: – Пойдем, надо поговорить. Мне нужен Воин Зардера для войны.

Эту последнюю фразу придумал не он. Так сказать, посоветовал ему Гронберг, когда рассказывал о предложении Пассимуши. Он посчитал, что это должно помочь.