Разрушение - Ксения Вокс

– Боюсь, такую зануду, как ты, никто не возьмёт замуж. Ты же мозгоклюй, сестрица!

– А ты задница бабуина! – я толкаю его в спину, и он от смеха вываливается из лифта, чуть не сбив нескольких девчонок.

– Простите, это всё она! – он качает головой и уходит вперёд меня, чтобы снова не получить нагоняй, но зараза ссыт от страха, постоянно оборачиваясь на меня.

– Не ссы, не буду я больше тебя бить, козёл ты!

– Кто боится, слушай…

– Я сейчас… – резко перехожу на бег и тут же останавливаюсь, хохоча от того, что Макс с писком побежал вперёд. – Ссыкотно, да?

– Да ни за что!

Мы добираемся до кабинета и ещё несколько секунд боремся друг с другом руками, толкаемся, пока перед нами не открывается дверь. Папа смотрит на нас строго, и это, как в детстве, действует на нас, как ремень, которым иногда получал Макс.

– Входите, – велит он.

Делаю шаг и застреваю с Максом в дверном проёме. Хочу пройти, но он тоже рвётся туда первым. Зашипев на брата, толкаю его, и под хихиканье мы останавливаемся прямо около стола. Коул сидит в кресле, развалившись, его отец стоит рядом, и у меня пропадает улыбка, потому что я вспоминаю свои ощущения, когда они собираются вдвоём. Папа неспешно присоединяется напротив Коула и немного вздыхает.

– Это просил Джексон передать, – вспоминаю о папке и кладу её на стол. Коул смотрит на неё, а потом его взгляд перемещается на меня.

– И ты даже не посмотрела, что там? – зачем-то спрашивает он.

– Нет, – качаю головой, не понимая, зачем он задаёт этот вопрос.

– Как я и говорил, – вмешивается его отец, смотря на меня с ухмылкой, которая через мгновение исчезает.

– Вы объясните, что происходит? – в нетерпении спрашивает Макс.

– Объясним, – кивает наш отец. – Дело вот в чём: это нужно подписать тебе, Мара, и Коулу, – он указывает на папку, что я принесла. Коул открывает её и без проблем делает, как сказал отец, – подписывает.

– Что это? – я обхожу кресло отца и останавливаюсь слева от Шепарда. Он пальцем толкает папку ко мне.

– Как ранее говорил, вы теперь полноправная семья в Риверфорде, вы наши жители. Но чтобы укрепить вашу, Мара, жизнь у нас и сделать её неприкосновенной, придётся подписать данные документы.

Я опускаю глаза на написанное, и ровно через пару миллисекунд до меня доходит, что меня пытаются заставить подписать. Брачный союз, и не с кем попало, а с самим Коулом Шепардом, являющимся лидером Риверфорда. Прописаны равноправные права на правление городом, но последнее слово будет иметь только мой муж. Ничего критичного… но блять!

– Какого х…?

– Марана! – перебивает меня отец, не дав высказаться как не совсем подобает леди. Я перевожу ошарашенный взгляд на него. – Это защитит тебя, дорогая. Никто не просит, чтобы ты была настоящей женой Коула.

– Это что, брачный контракт? – тут взрывается Макс. – Папа!

– Макс! – зовёт его отец, но брат подходит к столу, забирает у меня папку и читает.

– Да вы издеваетесь! Какая женитьба, да ещё с человеком, которого мы едва знаем! – кричит Макс.

– Во-первых, умерь свой пыл, – вступает в эту схватку Коул, и у меня бегут мурашки от его взгляда, которым он награждает моего брата. – Во-вторых, это делается для того, чтобы твою сестру не разобрали на опыты, пока Эмбервуд официально не сменит лидера! В-третьих, Марана будет вольна распоряжаться своей жизнью сама, как только всё закончится. На людях мы – муж и жена, а в пределах Риверфорда – обычные люди, то бишь Мара и Коул. Ясно?

– Нам действительно нужно прибегнуть к этому, дети, – говорит мой отец, пытаясь привлечь внимание своего сына, который недобро… ой, совсем недобро смотрит на Коула, как будто представляет, как потрошит тело лидера Риверфорда.

– И зачем ей выходить замуж за него? – Макс без стеснения указывает на Шепарда.

– Наша фамилия сделает для других Мару неприкосновенной. Некоторые в нашем мире знают, на что способны Шепарды, хотя до сих пор не знают, кто правит городом – младший или старший. Толком не знают, как выглядит этот человек, стар он или мал. Поэтому, если Марана едет на совет, то в качестве супруги моего сына. Не исключая то, что она – главное доказательство исследований Лоренцо, как и несколько наших людей.

– Сколько продлится совет? – спрашиваю я, придя немного в себя, хотя руки ещё дрожат от новости, что огорошила похуже удара под дых.

– Это неизвестно. Всегда по-разному: от недели до месяца, пока советом и комиссией не будут рассмотрены все претензии и новые предложения.

Я забираю у брата папку и кладу её на стол. Коул с невозмутимым видом подаёт мне ручку, да так, что наши пальцы на мгновение соприкасаются. Сглатываю от дрожи, пробежавшей по рукам, и быстро, чтобы не передумать, ставлю подпись. Кажется, даже слышу, как Доминик выдыхает.

– У меня небольшая просьба: раз с этой секунды я твоя жена, все, кто находится в этой комнате, никогда и ни при каких обстоятельствах не скажут об этом Дейву. Он не будет знать!

– Принято, – соглашается Коул.

– У меня такое ощущение, что всё это было спланировано заранее, – сказал Макс, указав на всех пальцем, а затем вышел, хлопнув дверью.

– Разведёмся, как только разберусь с Эмбервудом, – сказал мне Коул.

– Как же разведётесь, – как-то ехидно заметил Доминик и достал из кармана что-то, протянув это сыну. – Это ваше, привыкайте.

Я уставилась на два кольца, пока наши отцы, переговариваясь, вышли вслед за Максом. Я в каком-то немом отупении смотрела на два круга, означавшие брак. До мозга дошло, что я сейчас стала миссис Шепард, и из горла вырвался смешок. Коул посмотрел на меня своими чёрными глазами, и я стушевалась. Улыбка сползла с лица, когда он встал, прихватив с собой кольца. Под мой удивлённый взгляд он прошёл мимо и тоже исчез за дверью.

Надо, блин, срочно выпить!

Срочно!

***

– Мы собираемся сегодня выпить! – заявила я, найдя своих на складе продовольствия, которое они помогали разгружать.

Моё заявление внезапно оторвало каждого от дел, и все, как один, уставились на меня с недоверием.

– Что? Сегодня в местном баре будет праздник по случаю нашего отъезда, поэтому не вижу смысла сидеть по комнатам! Я хочу напиться!

– Всё прошло настолько плохо, что ты решила утопиться в алкоголе, подруга? – со смешком спросил Кассиан.

– Походу плохо, что не видишь? – ко мне