Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Похоже, Воробьёв откуда-то знал о пустующем гараже и использовал его для своих гнусных делишек.

– Так что и тут ниточка оборвалась.

– Может, какой-то Саша внук этого члена? Или сосед? Или хоть кто-то, кто мог знать и добыть ключи?

– Будем работать дальше, – невесело вздохнул Бойков.

– Хотя бы гараж обыщите! – в досаде брякнул я и тут же пожалел.

Бойков не выдержал и тоже облегчил душу нецензурным словом. Но я на него за это даже не обиделся. На обиженных воду возят, а мне нужно дружить с Бойковым. Путём обещания повлиять на родных Вовки я выпросил адреса и телефоны свидетелей по делу Барановой и Коноплёвой.

Загадочный Саша

Да, нас с Леной не покидала надежда найти какие-то зацепки по загадочному Саше. Как бы то ни было, сестра Суслика писала Саше, а на вокзале появился Воробьёв. Значит, Воробьёв и Саша точно связаны. И если Воробьёв лежал в больнице и больше вредить уже не мог, то неведомый Саша оставался на свободе и мог продолжать злодействовать.

Все знакомые Воробьёва, опрошенные следователем, тоже не помогли. Сомнительных дружков у Воробьёва было пруд пруди, но именно Саши, подходящего под описание молодого симпатичного парня, не оказалось.

Я даже попытался поговорить с Лопатой, потому что его брательник с Воробьёвым когда-то сидел в тюрьме. Об этом, кстати, мне сам Лопата и сообщил, когда в новостях передали информацию о задержании опасного преступника.

– А ты не знаешь, на кого мог работать Воробьёв? – поинтересовался я тогда, но Лопата только плечами пожал:

– Брательник говорит, Воробей вроде бы так ни к кому и не прибился, отсидел тогда за угон и пошёл в сторожа́, вроде охранял что-то. Он же такой крепкий лось, кикбоксингом занимался. Потом чёт про него вообще не слышно было. И вот выдал…

Бойков по этому поводу сообщал, что официально Воробьёв трудоустроен не был. Может, где-то что-то и охранял, но определённо никто ничего об этом не знал или не желал сообщать. А Бойков не любил строить теории на пустом месте. Нам же, не имея ясных и конкретных улик, пока приходилось рассматривать даже самые абстрактные версии.

Интересоваться Полесовым, пока мы даже не узнали, кто такой Саша, было преждевременно. К Дьяченко я тоже не видел возможности подобраться. Прочитал в газете, что тот начал строить ещё один торговый центр. Значит, дела у него шли неплохо.

Лена ездила на день в Москву и сегодня вернулась, мы собирались заняться пропавшими без вести девушками. Она сказала, что ей нужно подумать, и засела на кухне с чашкой чая. Я же копался в Димкиных документах о Полесове. Открыв наугад ещё несколько страниц и не найдя ничего интересного, я отложил их и потопал на кухню. Надо было чем-то зажевать горечь обиды, да и привкус, стоявший во рту после такого количества выпитого кофе.

– Ну что, какие дальше планы? – поинтересовался я у Лены, задумчиво вертевшей в правой руке мобильный телефон. Левой она теребила выгоревшие от солнца пряди у лица. Клетчатая рубашка на Лене была не только тонкой, но и короткой. Она завязала её у пупка узлом, а вместо джинсов сегодня надела шорты, из-за чего выглядела девушкой ковбоя. Я так засмотрелся в вырез её рубашки, что не сразу услышал ответ.

– Мать Барановой не отвечает. Но вроде говорили, что она пьющая. Может, ушла в запой. А вот до подруги Коноплёвой я дозвонилась. Поедем навестим?

– Бойков велел не прикрываться его добрым именем. Ты ведь понимаешь, никто ему не выдаст постановление, чтобы связать все эти дела с похищением Жени…

– Не волнуйся, я уже всё придумала.

* * *

Дом, возле которого мы стояли, оказался с новомодным устройством – домофоном. Лена, которая в Москве явно больше навидалась таких устройств, уверенно набрала номер. Через пять протяжных металлических гудков из динамика послышался хриплый женский голос.

– Кто?

– Нам нужна Селиванова Мария.

– Кто спрашивает?

– Это из газеты по делу Коноплёвой Светланы. Хотим взять комментарий для статьи. Я звонила.

– Четвёртый этаж, – донеслось из динамика.

На четвёртом этаже возле приоткрытой двери, из-за которой неслась ритмичная музыка, стояла рослая девица в махровом халате. Она решительно заслонила собой проём, всем видом демонстрируя, что беседовать мы будем на лестничной площадке. Может, она думала увидеть кого-то постарше и пострашнее, но, разглядев нас, расслабилась:

– Ну, чего вам? Опять по Светке вопросы задавать будете?

– Да, хотелось бы понять, что с ней произошло.

– Что произошло – уже быльём поросло.

– И ты ничего о ней не слышала с тех пор? – встрял я. – В смысле, уверена, что она не ушла сама?

Маша достала из кармана пачку сигарет, повертела в руках и засунула назад:

– Курить бросаю. Но руки всё равно тянутся. Вы что-то на журналистов совсем не похожи. С какого перепугу я должна с вами разговаривать?

– Мы стажёры. Есть мнение, что случаи исчезновения девушек могут повторяться.

– Фигово, конечно, только я тут каким боком? И Светка тем более. Она уже давно…

– У меня есть кое-какие причины считать, что история Светы и новые случаи могут быть связаны. И ты нам очень поможешь, если постараешься вспомнить всё до мельчайших подробностей.

Маша почесала затылок, вздохнула и, наконец, распахнула дверь, приглашая зайти. Мне стало казаться, что не такая уж она и стерва. И подругу, наверное, любила. Переживала. В моей душе затеплилась надежда, что наш приезд сюда не будет напрасным.

Комнат в Машиной квартире оказалось две, обе были не убраны, вещи валялись везде, где только можно, зато посередине зала стоял пылесос.

Словно извиняясь, Маша пробормотала:

– Как раз собиралась прибраться.

– Да пофиг на порядок, главное, расскажи всё, что знаешь.

– Вы что, думаете, я ментам тогда не всё рассказала? Всю душу вытрясли вопросами.

– И всё-таки попробуй ещё раз.

– Осень была, сентябрь. Ещё тепло было, можно было даже купаться. Мы решили съездить на речку сезон закрыть. Я с Филей, парень мой. Был. Такой козёл оказался – застукала его с девкой со двора. Прямо в беседке устроились…

– Давай про тот день, – мягко попросила Лена, а Маша, нахмурившись, кивнула:

– Я с Филей, говорю же, а Светка одна тогда была, ни с кем не встречалась. Фу-ты ну-ты, как в кафе своё устроилась летом, так нос и задирала. Там кафе приличное, ходит молодёжь и работники торгового центра. При денежках. Светка всё хотела богатого урвать, чтобы из нищеты выбраться. Не хотелось ей жить так же, как мамаша с сестрой. Вот и искала короткий путь. Хотя в кафе её