Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 - Семён Афанасьев

Вот они минусы воспитания в счастливой, богатой и аристократичной семье: когда булки с детства лично для тебя растут на деревьях (ещё и вместе с мясом), к сорока пяти непринуждённая расслабленность впитывается в рефлексы безнадёжно и ты уже не можешь собраться. Даже когда говоришь с таким, как я — хотя именно в этот момент тебе расслабляться и не следует.

Всё как говорил тот хоккейный тренер с непроизносимым именем, покивал самому себе кумитё.

— Видите ли, какое дело. — Оябун задумчиво смотрел в наполовину опустевшую чашку. — Игровые виды спорта тем и отличаются. Вы — команда игроков, мы — команда игроков; кто сильнее, решается не громкостью. Не тем, кто из нас двоих громче крикнет.

— Договаривайте, — нахмурился министр юстиции.

— У вас должно быть что-то, что вы хотели мне предложить. Первая часть — давление, исполнено. Кудзё-сан только что очень изящно обозначил, что жертве уличного произвола может угрожать ещё и произвол «правосудия». Я услышал. — Мая ровно взглянул в глаза каждому по очереди. — Но кнута без пряника не бывает. Что вы припасли на сладкое?

— Обычно со мной так не разговаривают, — заметил представитель рода Фудзивара.

— Вы слишком долго вращались среди пропахших нафталином устаревших персонажей, — покачал головой борёкудан. — А мир очень далеко ушёл вперёд. Только вы этого не заметили.

— Странно. Мне казалось, с внуком Миёси Ямакадзэ кто-то вроде меня должен разговаривать другим тоном и о других вещах.

— Внуку Миёси Ямакадзэ тоже казалось, что представители фамилии Миёси заслужили толику уважения со стороны Герба, — Мая кивнул на отворот чужого кимоно. — А оно вон как, — цокнул языком. — Говорите, моя дочь нанесла тяжкие телесные? Прямо сама первая на ваших бросилась?

— Мне очень неприятно это вам говорить. — Такаока затвердел голосом, походя демонстрируя, что высокое кресло в юстиции занимает не зря. — Начну с конца. Если мы сейчас не придём к какому-либо соглашению, процессуальная квалификация содеянного Миёси Моэко может лично вам весьма не понравится.

— Лучше бы сначала начали, — нейтрально предложил бывший спортсмен. — Простому человеку вроде меня так понятнее.

— Что вашей дочери в Mitsubishi рассказала подруга? Судя по вашей несговорчивости, вы считаете, что сможете использовать это на грядущих выборах?

— А почему вы не спросите саму подругу? — кумитё искренне удивился. — Курияма Томока-сан, насколько могу судить, вообще человек вашей структуры. Вашего предвыборного блока, — поправился.

Не могут они её спросить ни о чём — руки коротки, расшифровал апряжённое молчание собеседников якудза. Mitsubishi — государство в государстве, на них нахрапом не наедешь. Особенно на заместителя председателя правления банка.

— Самое смешное, что в глубине души я даже не против вашей затеи, — продолжил глава Эдогава-кай, глядя в стол.

— Какой затеи? — тут же встрепенулся вице-премьер.

Ну да, так я и сказал вслух о ТЯО, Мая вздохнул. Тем более что Моэко эту информацию вообще каким-то непостижимым образом вытащила удалённо и через Решетникова.

— Но дело не в той затее, — якудза поднял взгляд от стола снова на троицу. — Вы отправили ваших мордоворотов напасть на мою девочку.

Вроде и идея хорошая — сделать Японию снова сильной, думал кумитё. Однако персоналии таковы, что конкретно мне договариваться в их среде банально не с кем — они олицетворяют всё то, чему в двадцать первом веке нет места.

Они и те кто за ними стоит. Будущее Японии должно выглядеть иначе. Проклятые выборы, кто бы мог подумать, что я приду к этому в итоге.

— Её лишь должны были отвезти поговорить! С ней бы ничего не случилось!

— С людьми так нельзя, — борёкудан покачал головой. — Мы все — равноправные члены одного гражданского общества. В современной Японии нет элиты, второго сорта людей, третьего сорта. Такаока-сан, а вы что скажете?

Министр юстиции промолчал.

Всем присутствующим стало очевидно, что беседа не складывается. Позиция сторон языком дипломатии называется непримиримой — все взрослые люди, каждый со своими правилами, которые не совпадают, четверо мужчин это осознали внезапно и чётко.

— Ну, раз юстиция молчит, когда законы кричат, я, пожалуй, пойду. — Мая выплеснул остатки чая в рот, поставил чашку рядом с перевёрнутой крышкой, не стал накрывать. — С моей точки зрения, господа, под влиянием Фудзивара вы все сделали ошибку.

— Фудзивара?

— Фудзивара⁈

— Кудзё, — якудза поморщился. — Те же Фудзивара. Всё время на язык просится.

— Что за ошибка? — вице-премьер Сайондзи наконец-то протёр мозги — до него дошло, что конфликт не погашен, а прямо сейчас разгорится с новой силой.

И, скорее всего, в совсем иных локациях.

— Его люди подняли руку на мою дочь, — не желая играть более в вежливость, Мая указал взглядом на представителя Двора. — Первыми. Она просто ехала от подруги домой.

— И что дальше? — Кудзё всем видом демонстрировал снисходительность и ненаказуемое превосходство старой аристократии над простолюдинами.

— Даже у самой маленькой и беззащитной девочки как правило есть папа, — пожал плечами борёкудан. — Девочку по имени Миёси Моэко её папа будет защищать.

«А не договариваться с мудаками» сказано не было, но в воздухе повисло.

Глава Эдогава-кай поднялся, махнул рукой сотруднику ресторана (тот предусмотрительно находился в противоположном конце зала — оттуда ничего не слышно). Неторопливо достал из бумажника крупную банкноту, махнул в воздухе ею — официант должен видеть — и придавил к столу чашкой с чаем.

Затем, ни с кем не прощаясь, направился к выходу.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Там же, через минуту.

— Ситуация серьёзная. Разберём коротко и по слоям. — Когда гангстер ушёл, управление импровизированным совещанием перешло к Кудзё Акихиро, инспектору по особым вопросам Управления по делам Двора.

— Да что тут разбирать, — вице-премьер Сайондзи поболтал чай в своей чашке, понюхал, поставил на стол, не притронувшись. — Тут всё прямо как по классическому этикету.

— И тем не менее. Я бы очень просил вас поделиться вашим видением, потому что в оценке наших следующих действий нельзя ошибиться. — Дворцовый настоял.

— Два раза отпил, снимая крышку — сигнал нам с вами: разговор признан допустимым, но не стал общим делом. Он поначалу был согласен говорить, но не брать на себя обязательства. Особенно вам сигнал, Кудзё-сан: дескать, я вас услышал, но не принимаю вашу дворцовую логику.

— У Миёси несомненно своя система ценностей, не наша, — хмуро кивнул министр юстиции. — Ожидаемо.

— Дальше?

— Наверное, только у нас в Японии двумя глотками можно без слов выразить такой дуплет самому месту, — вице-премьер на ровном месте развеселился, не обращая внимания на реакцию спутников. — Вроде и уважение оказал — но исключительно форме, не содержанию.

— Согласен, — скрикнул зубами представитель Управления Двора.

— Подтекст: «Я здесь не как проситель и